История письма, часть 15. Суровые и причудливые орфографии скандинавов, или зачем норвежцам две языковые нормы?

Когда говорят о скандинавских языках и системах письма, первым делом у большинства на ум приходят викинги и руны. Безусловно, это было очень яркой и важной вехой в истории региона и его народов, повлиявшей на всю дальнейшую мировую историю, — но большая часть истории и культуры стран Скандинавии связана всё же с латиницей. Однако в силу уже не раз упоминавшейся нами проблемы стыковки латинского алфавита с совсем другими фонетическими системами и здесь пришлось изрядно повозиться. У шведов всё более-менее очевидно и привычно, где-то даже похоже на немецкий язык. Другие языки, как датский и норвежский, ограничили инновации лишь тремя гласными, зато вроде бы знакомые буквы в них часто читаются непривычным и неочевидным образом. Наконец, исландский, получивший развитую письменную традицию очень рано и сохранивший при этом массу древних архаичных черт, сразу же добавил к обычному набору латинских букв целый ряд знаков и диакритики. Теперь вывески на исландском выглядят особенно необычно и экзотично — и даже не все хорошо образованные исландцы способны правильно читать и тем более писать тексты на собственном языке.

• Часть 1. От рисунков, токенов и прото‑письма к клинописи, шумерской и не только

• Часть 2. Три с половиной тысячелетия египетской письменности от иероглифики до демотики

• Часть 3. От египетских иероглифов через синайские копи к финикийскому алфавиту

• Часть 4. Крит, галеры, два письма: о непростой истории греческих алфавитов

• Часть 5. Арамейское письмо и его бесчисленное потомство на Востоке

• Часть 6. Индия: научно пересобрать алфавит в бесписьменном обществе

• Часть 7. Путь китайской иероглифики через тысячелетия и династии

• Часть 8. Зачем японцам три с половиной системы письма в каждом тексте?

• Часть 9. Как корейцы разработали себе письмо по госпроекту и сделали его символом нации

• Часть 10. Латинское письмо от Ромула и Рема до современного канона

• Часть 11. Приключения латинского алфавита в разных языках: английский, французский и немецкий

• Часть 12. Приключения латинского алфавита в разных языках: почему польская и чешская латиницы такие разные?

• Часть 13. Приключения латинского алфавита в разных языках: венгерские иллюминаты и румынская ре‑латинизация

• Часть 14. Зачем изобрели спец‑алфавиты для магии и оккультизма?

• Часть 15. Суровые и причудливые орфографии скандинавов, или зачем норвежцам две языковые нормы? ← вы здесь

Швеция

Из всех скандинавских стран Швеция традиционно считается и своими гражданами, и соседями самой степенной, приличной и благонамеренной, «застёгнутой на все пуговицы». Вероятно, именно поэтому в шведской литературе такую большую роль играет её детская составляющая — а в ней персонажи вроде живущего на крыше Карлсона и Пеппи Длинный Чулок постоянно устраивают бунт и бедлам против повсеместных строгости и порядка. Да и жившая в Финляндии шведскоязычная писательница Туве Янссон с таким удовольствием описывала, как Снусмумрик и прочие персонажи подрывают правила «душнящих» хемулей и сторожей парков. На практике же пронизывающий всё шведский орднунг унд дисциплин можно сравнить разве что с прусским времён Бисмарка и кайзера Вильгельма II. Причём изначально учителями немцев во многом были именно шведы.

Во многом на эти общие черты влияла общая для Швеции и Пруссии лютеранская версия протестантизма, в отличие от кальвинизма прочно связанная с государством и этатизмом. А также воспринятая у философов Просвещения модель регулярного государства как механизма, где все — от короля до солдата и мелкого клерка — являют собой части механизма, главной задачей которых является безупречное выполнение своих функций согласно правилам и регламентам. Во многом именно эта модель, ставившая во главу угла строгую эффективность и управляемость, позволила исходно слабым и бедным королевствам превратиться в великие державы, — и выступившая раньше Швеция была во многом образцом для Пруссии, ставшей в итоге ядром объединения немцев в единый рейх «железом и кровью».

Она же — в сочетании с лютеранским радикализмом — позволила малочисленным, но безупречно вымуштрованным и оснащённым шведским армиям Густава II Адольфа и Карла XII многократно совершать невозможное и бить сильно превосходящих противников. В силу чего шведам, ранее большую часть своей истории пребывавшим в тени более богатой и развитой Дании, удалось на время стать сильнейшей державой Балтии, подчинив даже часть немецких земель. А после того, как прекрасно отлаженный, но хрупкий механизм всё же не выдержал столкновения с более сильными державами и особенно Российской империей в союзе со всё теми же датчанами, перестроиться на рельсы создания максимально эффективной экономики и промышленности в условиях ограниченных ресурсов. В том числе поэтому малонаселённая Швеция по сей день является мощной промышленной державой, в том числе в сфере ВПК, где обычно соревнуются «большие игроки».

Вряд ли это связано напрямую, но шведский язык, на который в XVI–XVII веках оказала заметное влияние немецкоязычная печатная продукция, тоже являет собой наиболее строгий, регулярный, классический и понятный непосвящённым пример письма и орфографии из всех скандинавских языков. Шведский алфавит имеет три дополнительные буквы, из которых Ä и Ö — с нюансами и особыми случаями, но в целом очень похожи по произношению на немецкие аналоги-умлауты. Особой шведской буквой можно назвать только Å с кружком вверху. Изначально это была довольно своеобразная практика записи долгого звука А не посредством написания двух букв, как, скажем, долго было в датском, а подписывания сверху ещё одной маленькой А. Со временем долгая А в шведском и других скандинавских языках перешла в О — и значок над буквой изменился так же. Но традиция уже сформировалась, и более того — в XX веке на эту букву перейдут сначала датчане, а затем и норвежцы.

Если человек, знакомый с латинским алфавитом посредством английского, немецкого или романских языков, попытается прочесть вслух текст на датском, норвежском или исландском — для носителя это будет звучать столь же странно и «кринжово», как попытка читать английские слова по правилам чтения латыни или староанглийской орфографии: «И ам Йохн» вместо «Ай эм Джон». Их фонетика довольно своеобразна, о чём мы поговорим ниже. В случае шведского всё куда проще и привычнее — хотя и не без особенностей. К примеру, сочетание KJ читается как Ч, а SKJ — как Ш. К перед мягкими гласными тоже читается как Ч — повторим тем самым судьбу С в итальянском относительно классического латинского произношения. G перед мягкими гласными обозначает скорее Й. S перед T, точно как и в немецком, произносится как Ш.

Заимствования из других языков с латинской графикой читаются по правилам оригинала, никакого перевода в своё написание во имя языкового пуризма, как у норвежцев. В общем, всё практиш, квадратиш и в целом довольно предсказуемо для иностранцев. А вот у других скандинавов всё куда причудливее.

Дания

С XX века Дания воспринимается как одно из малых и не слишком важных европейских государств — и это впечатление усугубилось, когда в 1940 году нацисты заняли её за сутки практически без попыток сопротивления со стороны датчан. Сейчас эта самая южная и равнинная из скандинавских стран ассоциируется в основном с конструкторами Lego, Мадсом Миккельсеном и с желанием Трампа изъять у датчан огромную, но пустынную Гренландию. Однако так было не всегда, и долгие века Дания играла большую роль в европейской политике. Ещё в бронзовом веке эта северная земля умудрилась стать важным торговым партнёром великих цивилизаций Средиземноморья: судя по данным археологии, на её землях были сведены леса под бесчисленные коровьи стада. По рекам будущей Германии на Дунай и дальше через Дарданеллы с Троей ко дворам Крита, Египта и других держав тогдашнего мира шёл поток... датских рассольных сыров. Что, видимо, было очень хорошей коммерцией во II тысячелетии до нашей эры.

Насколько можно судить, до нашей эры полуостров Ютландия в основном населяли предки будущих англичан, носители континентальных германских наречий. Однако в раннем средневековье англы, северные саксы и юты — в память о которых и назван полуостров, составляющий большую часть датской территории, — массово переселились на Британские острова, освободившиеся земли заняли скандинавские племена данов. Они в наступившую позже эпоху викингов стали одними из самых активных и свирепых их представителей и в числе прочего доставили потомкам бывших соседей немало неприятностей уже в Британии.

Большую часть средневековья и Нового времени короли Дании контролировали Норвегию и Исландию, которые считались неотъемлемой частью датских земель, а во времена Кальмарской унии в XV–XVI веках — ещё и Швецию с половиной современной Финляндии. Да и Таллинн основали именно датчане, название этого города с эстонского означает буквально «Датский холм». Но важнее всего для Дании был контроль над балтийскими проливами: все корабли, шедшие на Балтику и из Балтики мимо острова Зеландия с Копенгагеном, должны были платить датчанам так называемую Зундскую пошлину, составлявшую изрядную часть датского бюджета. После возобновления независимости Швеции шведы с датчанами надолго станут архиврагами и будут часто воевать за эти берега — и именно на этом основании у Копенгагена вместе с династически подчинёнными ему Шлезвигом и Гольштейном сложатся тёплые отношения с Россией. Ну а последней крупной победой датского оружия станет война с Германским союзом 1848–1850 годов — когда датчане сумеют разбить даже пруссаков.

И англы с саксами, и даны изначально пользовались рунами — причём пути развития рунического письма у одних и других пошли по-разному из-за накапливавшихся за века различий в фонетике. Однако о рунах, включая датский младший футарк, мы будем говорить отдельно, а сейчас нас интересует латинское письмо. Как и к другим народам Европы, оно пришло вместе с христианством — причём конунг Кнуд Великий, правивший в начале XI века заодно с Данией, Норвегией и доброй половиной нынешней Англии, целенаправленно «импортировал» его в лице англосаксонских епископов. Как и везде, первые века христианизации практически все записи велись на латыни, но с XIII столетия всё чаще стали появляться и записи на датском. При этом довольно быстро возникла практика, похожая на староанглийскую и родственная ей, — использовать для записи долгой Э в разных вариантах латинскую лигатуру Æ.

В отличие от современного английского, в датском это отдельная и обязательная к использованию буква алфавита — и чтение её до сих пор различается в разных диалектах датского языка. Впрочем, датская фонетика, имеющая массу важных для понимания смысла тонкостей в произнесении звуков, нюансов вроде «датского толчка» (почти гортанная смычка, но сложнее) и при этом несколько заметно отличающихся между собой диалектов внутри небольшой страны, не случайно считается самой сложной среди всех «больших» германских языков. Сложнее, да ещё и с поправкой на более сложную систему записи и чтения слов, разве что исландский, но на нём говорят всего около 300 тысяч человек.

Ещё одной рано появившейся особой буквой, уже уникальной для датско-норвежской письменной традиции, стало диагонально перечёркнутое O: Ø. Оно возникло для обозначения звука, который отчасти можно сравнить с чем-то средним между О и Э, а отчасти — с немецким умлаутным Ö. Поэтому не случайно, когда в XV–XVI веках в Датском королевстве на волне Реформации и книгопечатания сильно возрос статус немецкого языка, возникла и практика параллельного использования Ø и Ö. Последнюю официально отменили только в 1948 году, отчасти на волне неприязни ко всему немецкому после шести лет оккупации. С тех пор в датском языке используется только Ø как официальная и обязательная буква — где-то даже важная для национального самосознания как уникальная и исконно датская. Тогда же датчане отказались и от «немецкой» практики написания всех существительных с большой буквы.

Последней в датский алфавит встроилась буква Å с кружком сверху. Изначально она использовалась для записи долгого А, которое, однако, писалось простым удвоением соответствующей буквы. Однако к XVI веку и в датском, и в шведском, и в норвежском языках произошли схожие перемены в произношении, и долгое А стало произноситься ближе к заднему О. Шведские писцы и затем книгопечатники, в отличие от датчан, рано завели практику записи долгой А как А с маленькой прописной а сверху, которая графически и отчасти из фонетических соображений превратилась в похожий на О кружок. В шведском языке, как мы видели выше, именно Å имеет символический статус «национальной буквы», тогда как в датском уже читающееся как О двойное АА несколько сбивало с толку. Поэтому, в том числе в порядке символического сближения с соседями в рамках уже существовавшей идеи скандинавского братства, при всё той же реформе датской орфографии 1948 года.

Но есть нюанс, и немаленький. В отличие от шведского языка, в датском многие привычные знаки латинского алфавита передают совсем не те звуки, которые за ними закреплены в большинстве других языков. К примеру, датское D — это как совы у Дэвида Линча: во многих позициях совсем не то, чем кажется. Однако об этом будет проще рассказать при сопоставлении с норвежским языком — который так старался оттолкнуться подальше от датского, что немного развалился в процессе на несколько вариантов.

Норвегия

Большую часть своей письменной истории после эпохи викингов норвежцы провели в составе Датского королевства. Соответственно, официальным языком администрации и элит был именно датский — и по сей день обе страны пользуются так называемым общим датско-норвежским алфавитом из 29 букв с дополнительными Æ, Ø и Å. Однако, как говорится, есть нюансы: даже раскладки клавиатуры для датского и норвежского языка используются разные. Ибо норвежцы на волне подъёма национальной идеи с XIX века так усиленно боролись за норвегизацию письменного языка и уход от датского, что у них сейчас есть две официальные языковые нормы на государственном уровне. И ещё две неофициальные, но тоже используемые.

Дело не только в национальной идее, но и в том, что фонетически государственный датский язык, основанный на диалектах острова Зеландия со столицей Копенгагеном, и принятые в Норвегии фонетические практики успели к началу XIX века заметно разойтись. Если поначалу, на момент объединения Дании и Норвегии, они ещё представляли собой во многом единый диалектный континуум, то теперь различия уже откровенно резали слух. Для норвежцев — почти буквально, учитывая «хрипящее» датское произношение со «скомканными» слогами на фоне более мелодичных и отчётливых норвежских говоров. При этом, что забавно, звуки, которые обозначают «особые» датско-норвежские Æ, Ø и Å — последнюю норвежцы приняли вместо датской АА ещё в 1917 году, — в обоих языках более или менее похожи. А вот ряд звуков, которые на письме отображают классические буквы латинского алфавита, стали к началу XIX столетия произноситься сильно по-разному.

К примеру, мягкое D в датском языке превратилось в странный и уникальный звук, который описывают как нечто среднее между очень смазанными русскими ДЬ, Й, Ў или едва заметным английским звонким TH. На конце слов D в датском мягкое по умолчанию. Поэтому, скажем, выглядящее вполне узнаваемым германским «хороший» датское «god» на деле произносится скорее как «гоу». А «rød», «красный», — примерно как «рёй». В норвежском же во многих позициях D не читается вовсе — и эти слова читаются как «гу» и «рё». G в датском произносится более-менее традиционно, хотя есть нюансы и тут, — а в норвежском G часто читается как Й. Поэтому в норвежском произношении название города Гибостад, Gibostad, читается как «Йибоста», а в датском — что-то наподобие «Гхибоста». В норвежском K перед I стало читаться как звонкое ХЬ — и слово «kino» в нём звучит скорее как «хину». Сочетания RS и SK в норвежском в ряде положений превратились в Ш — и поэтому слово «норвежский», norsk, произносится как «ношк», а название города Skien читается как «Шиен».

Писали при этом в Норвегии по-датски, языки оставались довольно родственными — в основном за счёт постоянного притока в норвежский датских слов и заимствований из других языков посредством датского. И многие образованные норвежцы вполне спокойно пользовались письменным датским, читая его слова на свой манер. Но как только дело доходило до устной речи, не владевшим хорошо датским устным языком норвежцам становилось понять произносимое сильно сложнее. Не случайно одной из главных точек напряжения с 1820-х годов стал первый открытый в Осло, именовавшемся тогда Христианией, публичный театр, в котором играли датские актёры на датском языке, — и желавшие приобщиться к театральному искусству норвежские интеллигенты претерпевали национально-фонетические страдания.

Результатом стали несколько конкурировавших проектов норвегизации письменного языка, которые и легли в основу современных официальных вариантов норвежского: букмола (bokmål) и нюнорска (nynorsk). Дословно — «книжного языка» и «новонорвежского». Первый носил более консервативный характер, и даже после серии реформ по «норвегизации» его носители по сей день довольно уверенно могут читать по-датски. Хотя на слух его без изучения почти не понимают. Ныне букмолом пользуются около 90% норвежцев, и его можно назвать «норвежским по умолчанию». Он в основном распространён в окрестностях столичного Осло и на длинном северо-востоке страны. Одна из крупнейших реформ букмола прошла в 1917 году, уже после обретения Норвегией полной независимости от Дании в 1905 году. В её рамках не только заменили датское АА на шведское Å, но и норвегизировали написание многих заимствований. К примеру, пришедшее через датское посредство французское слово chauffeur, «шофёр», стало писаться малоузнаваемым для иностранца способом sjåfør.

Создатели второго очень старались избавить норвежский язык от датского влияния и заменить датские и вообще иноземные слова на исконно норвежские, в том числе бывшие в ходу ещё во времена викингов. Основной разработчик нюношка Ивар Осен отдельно изучал исландский язык, сохранивший множество древних норвежских слов и куда менее подвергшийся датскому влиянию. Поэтому, хотя в названии есть корень «новый», нюношк можно назвать более архаичной и традиционной формой норвежского языка, которую не постепенно норвегизировали из датской письменной нормы, а собрали заново на основе народных говоров. Эта языковая норма популярна у жителей запада Норвегии, обращённого в сторону Британских островов.

Отличаются две нормы довольно заметно. Даже названия страны пишутся на букмоле и нюно́рске по-разному: Norge и Noreg соответственно. «Я приехал из Норвегии» носитель букмола запишет как «Jeg kommer fra Norge», а нюно́рска — как «Eg kjem frå Noreg». Некоторые лингвисты даже относят их к разным языковым группам: букмол — к восточноскандинавским вместе с датским и шведским, нюно́рск — к западным из-за схожести с исландским и древненорвежским. При этом реальная диалектная картина гораздо сложнее и разнообразнее этой дуальности за счёт большой изрезанности фьордами и горами. А ещё есть две уже неофициальные, но встречающиеся нормы: riksmål, консервативный и очень «датский» формальный вариант, что-то вроде дореволюционного русского в наших реалиях, и совсем радикально вычищенный от любых заимствований høgnorsk, «высокий эльфийский норвежский». В общем, если в датском главная «фишка» — причудливая и очень сложная фонетика, то в норвежском — количество вариантов этого самого норвежского языка.

Исландия

Далёкий вулканический остров оставался необитаемым как минимум до раннего средневековья. Историки до сих пор не уверены, кто именно первым ступил на эти суровые берега: отчаянные ирландские монахи-отшельники, плававшие в поисках уединения как минимум до Фарерских островов, или всё же викинги из Скандинавии. В любом случае, прочное заселение Исландии и превращение её на некоторое время в перевалочную базу для походов через Гренландию в североамериканский Винланд произошло силами норвежцев в IX веке, когда часть влиятельных семей бежала с норвежских берегов от суровой руки конунга Харальда Прекрасноволосого.

В Исландии очень надолго законсервировались многие древние обычаи и практики, которые успели исчезнуть в собственно Скандинавии. К примеру, заведённый переселенцами в 930 году общеисландский тинг, альтинг, примерный аналог нашего вече, непосредственно проистекал из многовековой практики германских племенных тингов. Он благополучно существовал как ключевой орган местного самоуправления всё время формального господства норвежской и затем датской корон — и ныне исландцы считают свою демократию древнейшей из непрерывно существующих по сей день.

Хотя Исландия признала власть норвежской короны — в обмен на поставки с континента разных недоступных посреди океана товаров — только в 1262 году, христианство они приняли уже в 1000 году. Процесс принятия новой веры был непростым, он сопровождался бурными дискуссиями и экономическими санкциями со стороны норвежской короны. Миссионеры норвежского конунга Олафа Трюггвасона были отнюдь не мирными ирландскими монахами — и некоторые из них, как некий Тангбранд, в процессе богословских диспутов самолично порубали своих оппонентов по старой викингской привычке. Сага описывает его так: «человек страстный, неуправляемый и великий человекоубийца; но умный и хороший книжник». Впрочем, среди посланников норвежцев в Исландию, согласно сагам, умудрились затесаться даже три армянских епископа, которые, предположительно, попали в Скандинавию через Русь из Константинополя.

Естественно, многие исландцы владели руническим письмом, но с христианством, естественно, пришла и латынь с книгами. При этом в среде исландцев очень долго сохранялось как двоеверие, когда человек спокойно мог почитать и Христа со святыми, и Бальдра с Тором, так и утерянная на континенте из-за сильной связи с язычеством традиция скальдической поэзии. Кроме того, небольшое население острова, где все всех знали и было мало хорошей земли, в сочетании с сохранением и развитием тинговой демократии с судебными тяжбами быстро привело к тому, что местные элиты стали в обязательном порядке учиться читать и писать раньше, чем их коллеги по Скандинавии. И делали это не столько на латыни, сколько латинскими буквами на древнеисландском, обособлявшемся от оставшегося на континенте древненорвежского, в том числе за счёт консервации многих архаичных форм и слов.

Уже в начале XII века в Исландии составили первый свод письменных законов на древнеисландском языке. А в середине того же века появился трактат об исландской грамматике и фонетике «Fyrsta Málfrœðiritgerðin» (название дано в современной орфографии). И не случайно именно и только в Исландии древние языческие сказания смогли и просуществовать до XIII века в поразительной сохранности, и были тщательно записаны вроде бы вполне христианскими деятелями. В том числе в «Младшей Эдде» скальда, спикера альтинга и скандального политика своего времени Снорри Стурлусона, который писал её как поэтический учебник для скальдов, чтобы те не путались в богах и их деяниях. Большая часть дошедших до нас текстов на древнеисландском — это или скальдические стихи, или юридические акты. Но не только: удивительно, но уже в XIV веке появился, скажем, исландский перевод математического трактата Иоанна де Сакробоско.

Естественно, перед исландскими писцами сразу же в полный рост встала типичная проблема: в стандартном наборе знаков латинского алфавита не хватает знаков для другого языка с более сложной фонетикой. Проблема усугублялась тем, что в Исландии огромную роль продолжала играть скальдическая поэзия, которая должна была записываться максимально точно для правильного воспроизведения посредством пения вслух. Поэтому уже анонимный автор «Fyrsta Málfrœðiritgerðin» часть своего трактата уделил именно модернизации письма под фонетику и практические нужды древнеисландского языка. Он явно опирался на уже развитую традицию лингвистического осмысления латыни и греческого — но применил её наработки к своему языку, где-то даже предвосхитив методы структурной лингвистики. Автор, возможно, был знаком и со староанглийской традицией — откуда взял происходивший от руны «турисаз» знак þ для TH. Либо же он напрямую позаимствовал её из рунического письма, как и англы с саксами. Долготу гласных он предложил обозначать диакритическим знаком ударения, он же акут, назальность — точкой. Более того, возможно, этот человек и был изобретателем знакомой нам по датскому и норвежскому буквы Ø, которую оценили и на континенте. На это может указывать и то, что вместе с ней он предложил применять и перечёркнутую так же G для обозначения носового NG.

Как бы то ни было, наработки безымянного автора «Fyrsta Málfrœðiritgerðin» общепринятыми не стали. Несмотря на активное применение языка, единого общего формата в Средневековье так и не оформилось, и многие писали по-исландски сугубо по своему разумению и вкусу — в том числе в силу всё той же сильной децентрализации острова и готовности спорить и драться по любому поводу. К примеру, слово, которое ныне пишется как börn, разные люди могли записать как born, ba/rn, baurn, bavrn или børn. К единой, пусть и весьма сложной, системе орфографии исландский язык привёл в XIX веке великий датский лингвист Раск Расмус, один из основоположников лингвистической индоевропеистики и сравнительно-исторического языкознания.

Он со студенческих лет был влюблён в древние языки и культуры индоевропейцев от Исландии с её сагами до Индии с её Ведами и буддистскими сутрами — и положил всю жизнь на их изучение и систематизацию. Исландский язык Раск особенно любил за его максимальную приближённость к древним эпохам из всех живых германских языков и за то, что на нём написаны и саги, и обе Эдды, содержащие бесценные сведения о прошлом. И в числе прочего задался целью создать единую стройную систему письма для него — опирающуюся на большую многовековую традицию, но при этом единообразную. У автора «Fyrsta Málfrœðiritgerðin» Раск взял принцип обозначения долготы гласных акутом, у него же — буквы Æ и þ. Из шведско-немецкой традиции пригодилась Ö: датско-норвежскую Ø он, вероятно, не выбрал именно из желания подчеркнуть особость исландского от языка датской метрополии. Ну а для различения нюансов произношения слов со звуками, близкими к английскому TH, в староанглийском письме он позаимствовал ещё и Ð/ð, которая в итоге используется в исландском гораздо чаще, чем исконно руническая þ.

При этом он бережно сохранил массу исторических написаний, которые отражали старые нормы произношения, и в силу лингвистической профдеформации активно применял этимологический принцип — когда при написании слова важнее его происхождение, а не реальное произношение. Получилось, что называется, «очень красиво, но очень непонятно» — и дополнительные буквы были лишь верхушкой айсберга. Орфография исландского языка не менее сурова, чем скандинавские саги, и не менее запутанна для непосвящённого, чем ирландские сказания. К примеру, сочетание букв TT читается отнюдь не как двойное Т, а как хТ, Т с предварительным придыханием. То же касается и KK. В RL / RN и SL / SN посредине при произнесении возникает не отражаемая на письме T. Всё та же загадочная T возникает вместо первого звука и в сочетаниях LL / NN. FND ещё более внезапно читается как MT.

И это если не погружаться в тонкости. В результате безупречно и с соблюдением всех правил писать по-исландски не умеют даже многие признанные мастера исландской словесности. Но сложившаяся традиция и почтение исландцев к своему языку и его истории почти исключают какие бы то ни было реформы, направленные на упрощение письма и его приближение к более «стандартным» формам латиницы, хотя бы скандинавской. Единственным шагом, на который после долгих споров согласились исландцы, стало исключение в 1973 году из алфавита и языка буквы Z, которая в собственно исландских словах к этому времени почти не применялась, а в проникавших-таки в язык заимствованиях обычно менялась на S / TS / DS в рамках языкового пуризма. Хотя «глобальные» слова вроде «pizza» даже исландцы обычно всё же пишут как есть, без изысков.