«Али Джи: Кто есть я?» — режиссерский дебют Саши Барона Коэна. Это неполиткорректная комедия о неполиткорректности. И, к сожалению, она оказалась недостаточно смешной

«Али Джи: Кто есть я?» (Ali G: Who Iz I?) — первая режиссерская работа Саши Барона Коэна. Предыдущие фильмы о его непутевых героях (к ним относится Борат, генерал Аладдин и так далее) снимали другие режиссеры; последний фильм о карикатурном шоумене — «Али Джи в парламенте» Марка Майлода — вышел в 2002 году. Жизнь героя с тех пор сильно изменилась, теперь он должен вернуться на телевидение, чтобы заработать, ведь его подруга ждет ребенка. И хотя в этой комедии есть удачные находки, в целом дебют Коэна в качестве режиссера вышел средним, считает кинокритик Антон Долин.

Прошло больше двадцати лет с тех пор, как Али Джи — телеведущий, рэпер, самопровозглашенный «бро» и первая из масок комика Саши Барона Коэна — фактически ушел из шоу-бизнеса.

Место уморительного персонажа в фильмографии Коэна заняли его более вызывающие личины: казахский репортер-путешественник Борат, австрийский гомосексуал Бруно и диктатор вымышленной Вадии, адмирал-генерал Аладдин. Каждый из них получил по полнометражному фильму (Борат даже два), лишь Али Джи, скрывавший за ярким аутфитом и жаргоном свое пролетарское прошлое (настоящее имя героя — Алистер Лесли Грэм), оставался в тени этих выдающихся личностей. Хотя в 2002-м о нем и сняли «Али Джи в парламенте», та картина была единодушно признана неудачей. Исправить ее и призван нынешний «Али Джи: Кто я?» — полноценный режиссерский дебют Коэна, раньше доверявшего постановку другим. 

Сюжет фильма — возвращение на ТВ поиздержавшегося Али Джи. Попробовав себя на разных поприщах и не преуспев (последней каплей стала попытка устроиться смотрителем в зоопарк), он с ужасом узнает, что его подружка Джули ждет ребенка. Главная женская роль, ранее исполненная Келли Брайт, здесь поручена новой актрисе, эффектной австралийской звезде комедии Моргане Робинсон. 

Стареющий, но отказывающийся взрослеть Али Джи даже дома не расстается со своими олдскульными рэперскими шмотками. На сеансе семейной терапии ему задают вопрос: «Каким отцом вы планируете быть?». «Отсутствующим», — слабым голосом отвечает герой. В попытке собрать хоть какие-то средства, бывшая знаменитость отправляется в ломбард. Его цацки соглашаются принять по цене в один фунт за каждую. Зато допотопный факс, предложенный на продажу, внезапно оживает и допечатывает когда-то зажеванное письмо от HBO с предложением многомиллионного контракта и нового сезона телешоу.

Воспряв, Али Джи вместе с беременной Джули отправляется в путь. Таким образом, отвечать на сакраментальный — и сформулированный с нарочитым нарушением грамматических правил — вопрос «кто есть я?» Али Джи предстоит во время паломничества в Америку, ныне управляемую Дональдом Трампом. 

Али Джи вернулся, но Саша Барон Коэн как режиссер только-только делает первые шаги, и это чувствуется. Теперь окончательно ясно, зачем он прежде привлекал постановщиков со стороны — Марка Майлода («Али Джи в парламенте»), Ларри Чарльза («Борат», «Бруно», «Диктатор») и Джейсона Воллнера («Борат 2»).

Виртуоз пранка и импровизации, Коэн мог бы вновь прогреметь, если бы в самом деле — как его герой — отказался от больших форматов во имя тиктока. Но создание цельной последовательной истории вызывает у него явные затруднения. Коэну изменяет чувство ритма, что делает тяжеловесным даже фильм длиной в 88 минут. Нарушения вкуса — пусть намеренные и вызывающие — иногда слишком топорны, чтобы казаться смешными. Совсем плохо это вяжется с напыщенным эпиграфом из Вольтера. 

Первая причина, по которой картина кажется скорее неудачной, кроется в фабуле. Пока девушка героя собирается покупать дом за тридцать миллионов, а сам он дает банкет с черной икрой и шампанским для команды будущего шоу, оказывается, что факс от HBO устарел на двадцать лет. Попытки все-таки сделать карьеру в Штатах выглядят вяловато, история с беременностью и осознанием отложенного взросления — банально. Али Джи слишком нарциссичен, и этим качеством невольно заражается автор, прежде использовавший своих персонажей как линзы, через которые было легко рассмотреть известные нам явления.

Вторая проблема — идеологический конфликт, лишенный внятности и подлинной коэновской остроты. Если чистосердечный варвар Борат, прекраснодушный Бруно и даже искренний кровопийца Аладдин вскрывали подоплеку двойных стандартов современной Америки, то максимальная мишень в случае Али Джи — культурная апроприация, в концепцию которой пересмешник Коэн, видимо, не верит.

Он — апологет неполиткорректности, но можно ли сегодня кого-то этим удивить, напугать или возмутить? Дурашливая игра его персонажа в «черную культуру» вряд ли оскорбит зрителей. Как не задевает она и реальных афроамериканцев, показанных на экране (документальных «артистов поневоле» в фильме большинство, метод Коэна основан на розыгрышах).

Поэтому Коэну приходится играть с самим собой в поддавки, вводя в действие фиктивного противника, роль которого — как иначе? — исполняет он сам.

И этот антагонист — одно из самых очаровательных изобретений автора за последние годы. Доктор Найгра Каин НʼДегеочелло из Беркли — карикатурный профессор лженаук, автор книги «У меня есть мечта получше», который изучает афро-диаспоральное музыковедение, а слово «rap» расшифровывает как «радикальную африканскую поэзию». Отныне главная задача этого фанатика в вязаной кофте — отменить бедолагу Али Джи. Тем более, что тот идеально некстати вписался ведущим в ультраконсервативное ток-шоу «Свобода слова», где аудитория дружно зигует под конкурс «кто запихнет больше леваков в газовую камеру».  

Чем дальше, тем труднее понять, кто больше раздражает Али Джи и его создателя — воукисты или фашисты. Запутывает ситуацию еще одна маска Коэна, израильский полковник Эрран Морад (с восхитительной челкой и отличным ивритом), тренирующий MAGA-энтузиастов. Он и организовывает кульминационную экшн-сцену. Впрочем, к этому времени уже теряешь интерес к интриге: навязчивый юмор — его проблема не в том, что туалетный, а в том, что бумерский, — успевает утомить. Бесконечно удивляет лишь доверчивость статистов-добровольцев, всерьез уверовавших в откровенный бред. 

Значит ли это, что фильм Коэна не заслуживает просмотра? Отнюдь. Самобытный талант и панковское бесстрашие автора способны одолеть любые препятствия — включая слабое владение инструментами кинорежиссуры. Один лишь закадровый рэп, комментирующий происходящее, выходит на высоты, сопоставимые с «Книгой Мормона» (не могу выкинуть из головы песню «Я богаче Илона», где зарифмованы «richies» и «bitches»).

Незабываем ИИ-клип, где Али Джи пытается извиниться за культурную апроприацию, привлекая в свидетели Иисуса, Моисея, Тупака, Уитни Хьюстон и Грету Тунберг. Хорош диджей QAnon Shaman. Сцена после титров с A$AP Rocky и Рианной заставила меня резко улучшить отношение к обоим. Боже, просто отберите у Коэна кинокамеру — и верните ему шоу на HBO! 

А пока этого не случилось, нам остается ждать — с нарастающей тревогой, но и надеждой тоже — выхода Саши Барона Коэна на сцену театра лондонского Вест-Энда в первой театральной постановке Квентина Тарантино.