Промты не горят: может ли ИИ написать художественно ценный текст

Недавно на Хабре вышла новость о писательнице из ЮАР Корал Харт, которая с помощью ИИ выпустила 370 книг за 20 месяцев. Раньше, по её словам, она писала по 12–14 книг в год.

Харт рассказывает, что сама придумывает, о чём будет книга, продумывает героев и составляет план глав. Затем использует разные модели, вычитывает полученный текст и дорабатывает историю. ИИ пишет черновик по её заданию, а она решает, что войдёт в книгу и что нужно переписать.

Я решила проверить на своем рассказе, может ли нейросеть написать художественно ценный текст. Мне хотелось увидеть, что модель предложит сама и сколько придётся объяснять ей, чтобы сохранить мой замысел. 

Для опыта я использовала в BotHub ассистента для написания рассказов. Он работает в чате по заранее заданной инструкции: сначала уточняет идею и формат, задавая вопросы по одному, затем собирает короткий бриф. После вашего подтверждения пишет текст. Дальше с ним можно обсуждать правки и в конце получить рассказ в DOCX.

У Easy Writer в том же сервисе другой подход: тему, план, стиль и объём вы заполняете в форме. Здесь задание складывается в разговоре. Этот порядок работы задаёт промпт, с которым ассистент начинает каждую сессию.

В пресете Claude Sonnet 5.5 от Anthropic. Температура — 0.8, лимит ответа — 16 тысяч токенов. Сервис иногда подбирает другую модель с учётом тарифа, так что название в пресете не всегда совпадает с моделью конкретного запуска.

Что я называю художественной ценностью

Для этого опыта под художественной ценностью я буду понимать то, насколько точно и тонко текст показывает личность человека и его переживания. Для меня важно, чтобы автор оставлял читателю пространство для собственных выводов, а после сцены читателю есть о чём подумать, например, в знакомом поведении обнаруживается противоречие, обычная вещь приобретает значение, а сказанное героем начинает звучать совсем с другим смыслом.

Для сравнения я выбрала несколько признаков. По каждому разберу конкретные фразы и детали — что они дают понять о героях и как меняют впечатление от сцены:

Например, в моём отрывке мужчина катает мяч вдоль края стола и следит, чтобы тот не упал. В этом движении можно прочитать удовольствие от контроля. Рядом с его уверенностью в шахматной победе мяч приобретает дополнительный смысл. Ценность такой детали зависит от её связи с остальным текстом.

В 2024 году исследователи предложили участникам написать рассказы из восьми предложений. Часть могла получить идеи от GPT-4. Готовые тексты оценивала другая группа читателей. Рассказы с ИИ-подсказками в среднем считали более оригинальными, лучше написанными и более приятными для чтения. При этом исследователи нашли между ними больше смыслового сходства. Сами рассказы в этом опыте писали люди,а модель предлагала идеи.

Как модель работает с художественным текстом

В готовых сценах я проверю, насколько последовательно модель связывает персонажей, их мысли и действия. Работу с контекстом разберу на примере авторегрессивного трансформера.

От токенов к связям

Сначала текст разбивается на токены, каждый из них получает векторное представление, то есть набор чисел. В слоях модели эти представления меняются с учётом контекста и порядка токенов. Механизм attention рассчитывает, с каким весом учитывать информацию из других доступных позиций текста. Дальше её преобразуют другие блоки модели. Эта схема описана в работе Attention Is All You Need.

В нашей сцене модели нужно удержать несколько связей:

Кореференция. «Мужчина», «он» и «игрок» могут обозначать одного персонажа. При смене обозначений важно сохранить, кто именно действует.

Со словом «ребёнок» другая тонкость. Им называют и мальчика, и девочку, хотя грамматически оно мужского рода. Модель выбрала мальчика, хотя пол персонажа в задании я не указывала.

Перспектива. «Опять лёгкая победа» — так шахматист оценивает партию. Модели нужно различать его уверенность и действительное положение на доске. Рассказ идёт от третьего лица, но оценка принадлежит герою.

В нарратологии с отбором доступной читателю информации связана фокализация. Здесь важно различать, кто рассказывает и чьё восприятие передаёт текст. Об этом пишет Буркхард Нидерхофф.

Внутренняя речь. Герой считает, что догадывается о ходе другого игрока, но сам он может думать совсем другое. Модели нужно различать его догадку и собственную мысль, учитывая, что из этого уже известно читателю.

В NLP есть задачи на отслеживание того, кто из участников разговора что знает. Один из примеров — бенчмарк FANToM.

Прагматика. Семья — одно из возможных прочтений ситуации, где мужчина и женщина играют в шахматы, а рядом находится ребёнок. В первой генерации модель выбрала именно его и сделала ребёнка сыном игроков.

Мы видим, что генератор достроил отношения, которых не было в задании. По одному ответу восстановить внутренние вычисления, приведшие к этому выбору, я не могу.

Что меняет уточнение в промпте

На каждом шаге генерации модель вычисляет вероятности следующего токена с учётом промпта и уже написанного текста:

Выбранный токен добавляется к контексту, потом расчёт повторяется.

При обычной генерации веса модели остаются прежними. Уточнение меняет входной текст, что может повлиять на контекстные представления и выбор продолжения. В работе о GPT-3 исследователи проверяли, как модель выполняет задания по инструкциям и примерам без обновления параметров.

В художественном тексте уточнения задают условия повествования. Например, просьба «опиши шторм глазами опытного моряка» указывает, чьё восприятие нужно передать. Автор ожидает определённого словаря и внимания к деталям, которые заметил бы такой человек.

В промпте можно передать модели скрытую предысторию, которую она должна учитывать, но не раскрывать читателю. Там же можно указать, какие сведения уже доступны читателю и на каком моменте закончить сцену. 

Нейросеть не писатель, нейросеть - читатель?

Для сравнения нужен был мой текст, написанный без всякой помощи нейросети. Взяла небольшую сцену из рассказа семилетней давности без всякой редактуры — примерно полторы тысячи знаков:

В рассказе я описывала амбивалентность — противоречивые чувства и побуждения, которые человек испытывает одновременно. Этот внутренний спор показан через мужчину, женщину и ребёнка. В выбранном отрывке читатель пока должен видеть отдельных людей; их связь раскрывается позднее. Ребёнок не сын игроков.

В первом запросе я описала только внешнюю ситуацию:

В комнате мужчина и женщина играют в шахматы, рядом с ними находится ребёнок. Мужчина ждёт хода соперницы и уверен, что легко её победит.

Ещё попросила передать мысли персонажей: герои обращаются друг к другу про себя, представляют ответы и спорят с ними. Объём задала небольшой — 1000–1500 знаков с пробелами.

При разборе я смотрела, понятны ли поступки героев, что о них говорят детали и что остаётся додумать читателю. Плюс проверяла, сохранился ли мой замысел. Удачная сцена вполне может оказаться другой историей.

Один из интересных результатов опыта — модель достраивает недостающую ситуацию по знакомым повествовательным шаблонам. Но это не то же самое, что неспособность понять скрытый замысел. 

Я последовательно уточняла задание и оценивала художественные решения в ответах. Слепого читательского теста на этом этапе не было.

В первом ответе ребёнок оказался сыном игроков. Он строил башню из кубиков. Мужчина думал, что сыну пора научиться терпению, а женщина видела в его попытках упрямство. Это можно назвать удачным построением персонажей на уровне локальной сцены. Модель создала конфликт восприятия: один герой видит недостаток терпения, другая — упрямство. 

В сцене была выразительная деталь:

Когда-то он ждал, пока она дочитает книгу, чтобы спросить, понравилась ли ей. Теперь ждал хода.

Так у пары появилось прошлое. Через два ожидания видно, как изменились отношения: раньше мужчине было интересно её мнение о книге, теперь хотелось услышать признание своего превосходства.

К финалу женщина делала неожиданный ход, а ребёнок сообщал, что его башня наконец устояла. Параллель получилась очевидной. Следом мужчина замечал, как женщина придерживает доску, чтобы фигуры не дрожали от детской возни. Его внимание переключалось с партии на неё, и сцена двигалась к осторожному сближению.

Из короткого задания выросла история о семье. Модель выбрала родство героев, придумала им прошлое и наметила примирение. В первом запросе я ещё не объяснила, что через этих персонажей описываю амбивалентность. На этом этапе можно судить прежде всего о том, как модель заполнила пробелы в задании.

Что изменилось после уточнений

Я объяснила модели скрытый смысл персонажей: через их отношения я показываю амбивалентность. Но попросила не раскрывать эту связь читателю. Внутри сцены они должны были оставаться самостоятельными людьми, а их общая природа — влиять на поступки и реакции, не проговариваясь напрямую. 

В следующей версии ребёнка уже не называли сыном. Он перебирал пуговицы, а игроки мысленно спорили. Сюжет снова шёл к неожиданному ходу женщины: мужчина считал её решение ошибкой, но она ставила шах.

Тогда я подробнее описала героев. Мужчине нравится управлять происходящим. Он бывает жесток, но быстро понимает ребёнка. Женщина боится проиграть и устала от игры. Она сочувствует ребёнку, хотя тоже отстраняет его, когда он мешает. Ребёнок пытается выразить то, что ему трудно сказать словами.

В моём рассказе мужчина критикует детские рисунки и при этом быстрее женщины понимает, какие чувства и желания за ними стоят. Эту противоречивость хотелось сохранить.

Пришлось учесть и разницу в форме. Для сравнения я взяла фрагмент из середины рассказа, а у модели просила законченный этюд. Такое задание подталкивало её завершить сцену заметным поворотом. В новом запросе я попросила оставить партию и конфликт незавершёнными.

Что предложила модель в третьей версии

Ребёнок подкатывал к столу машинку с обмотанным ниткой колесом. Мужчина снимал нитку, проверял ось и возвращал игрушку. Затем снова обращался к шахматам.

Он сразу откликался на затруднение ребёнка, а желание женщины прекратить игру оставлял без ответа. Здесь появилось нужное мне противоречие.

Само условие «понимает ребёнка» модель истолковала довольно буквально. В моём рассказе мужчина расшифровывает рисунки, за которыми стоят чувства и желания. В ответе ему было достаточно заметить нитку на колесе. Его способность понимать ребёнка получила более простое объяснение.

Модель добавила и сомнение:

Он знал, что она всё равно останется за столом. Или надеялся, что знает.

Вторая фраза ставит под вопрос уверенность из первой. Такое сомнение можно оставить, если оно нужно герою в этой сцене.

Другая реплика прямо формулировала положение женщины:

Ты всегда оставляешь мне выбор, в котором заранее виновата.

Фраза точно описывает её положение и сразу объясняет читателю, как устроены отношения. Подходит ли она героине — отдельный вопрос.

Нашлась и несостыковка в действиях. В начале мужчина держит ладонь над слоном, затем чинит машинку, а в конце «наконец снял руку с фигуры». Когда он успел вернуть её к доске, в тексте не показано. Финальная пауза строится так, будто рука всё время оставалась на месте.

К третьей версии сцена точнее соответствовала заданию. Дальше нужно было выбирать: оставлять ли машинку, нужно ли мужчине сомнение и подходит ли женщине настолько ясная формулировка своего положения.

Как работать с нейросетью над своей историей

Полностью сгенерированный рассказ я бы не называла своим произведением. Ответственность за текст, и моральная, и юридическая, на стороне человека, который публикует и называет себя автором.

Конечно, как читатель я бы хотела читать полностью авторские тексты. Нейросети в литературе для меня применимы для совершенствования навыков или редактуры, и я считаю, это хороший инструмент для тех, кто хочет попробовать написать свое, но боится. Но в сочинительстве нейросети могут лишить текст стиля и сделать его немного безликим.

В моём опыте выразительные решения появились уже в первом ответе. Вместе с ними модель придумала героям родство и прошлое, а затем дважды привела сцену к неожиданному шахматному ходу. Чтобы приблизиться к замыслу, понадобилось объяснить отношения персонажей и уточнить, какой именно фрагмент я хочу получить.

Для работы над своей историей я бы предложила такую последовательность.

1. Запишите, чего хотят герои и что им мешает. Опишите, чего герой хочет и почему это для него важно. За строгостью могут стоять страх ошибки или удовольствие от власти. Уточните и противоречия характера: например, герой требует от коллег самостоятельности, но вмешивается в каждое их решение. У модели будет больше оснований для выбора поступков, чем при описании одним словом «строгий».

2. Сообщите модели то, чего пока не знает читатель. Опишите отношения персонажей, правила мира и скрытый замысел. Укажите, что читатель должен узнать сейчас, а что — позднее. Например, герои давно знакомы, хотя при встрече делают вид, что видят друг друга впервые. Модели нужна эта предыстория: без неё она может придумать другое объяснение их поведения.

3. Уточните место сцены в истории. Законченный этюд и фрагмент из середины рассказа требуют разных решений. Если конфликт должен продолжиться, скажите об этом прямо. В моём случае просьба написать миниатюру сама подталкивала модель к заметному финальному повороту.

4. Проверьте, как модель истолковала каждое условие. Например, вы описали героя как сдержанного. В ответе модели он промолчал после обидной реплики. Он боится ссоры, бережёт собеседника или считает его недостойным ответа? Каждое объяснение подходит к поступку, но по-разному раскрывает характер. Проверьте, какой мотив появился в тексте и насколько он соответствует вашему замыслу.

5. Проверьте действия и распределение информации. Проверьте, кто слышит реплики, кому принадлежат воображаемые ответы и где находятся предметы. В третьей версии мужчина чинил машинку, а в финале «наконец снял руку с фигуры». Когда он успел вернуть её к доске, в тексте не сказано. Получилось, будто всё это время он держал руку на фигуре, хотя между двумя жестами успел распутать нитку на колесе.

6. Отредактируйте сцену с учётом своих решений. Решите, нужен ли герою внезапный проблеск сомнения, насколько хорошо героиня понимает собственное положение и должна ли формулировать его вслух. После этого проверьте фразы: что каждая добавляет к сцене, какие объяснения повторяют уже показанное, где речь персонажа звучит слишком удобно для читателя. Замена нескольких слов синонимами эту работу не выполнит.

Предложения модели я бы использовала как материал для дальнейшей работы. За автором остаётся необходимость понять, почему герой поступает именно так, что читатель узнаёт в этой сцене и какими словами об этом рассказать.