InquirerKidapawan mayor bars LGU Christmas parties outside provinceDaily MaverickPARLEY UNDER THE PINES: Finally, the science is settled on Lower Tokai fynbos — what the experts sayThe Jerusalem PostNearly 60 years after MLK's canceled Israel trip, Black Christian leaders follow his visionPunchJAMB to refund UTME fees for candidates with disabilitiesInquirer EntertainmentJeremy G faces heat over Grammy nomination claim following BINI recognitionSky TG24Iran: media, 'diversi militari Usa feriti in attacco droni Teheran a una base in Bahrein'Wirtualna Polska"Niczym po konklawe". Lewandowski opublikował wpisZDF heuteAktuelle Pressemitteilungen des ZDFVilaWebAlerta Solidària presenta un recurs contra l’empresonament del vaguista detingut a CastellóColliderThis Is the MVP of the Lord of the Rings TrilogyABC NewsMullin faces congressional hearing in the wake of historic nationwide ground stopBBC News BrasilReunião de Trump, Putin e Xi pode dividir o mundo em três? Por que cúpula preocupa a Europa
The Daily Newsstand · Free, Always
Wednesday, November 18, 2026

Внутри периметра все свои. Так думали в Google до 2013 года

Translate

На конференциях нас не раз спрашивали: зачем нам TLS, а тем более mTLS, между нашими же серверами? Снаружи стоит файрвол, подрядчики ходят через VPN, ЦОД и офисные помещения под физической охраной. Внутри «все свои». Шифровать трафик между биллингом и базой клиентов кажется таким же странным занятием, как вешать замок на холодильник на кухне в своей квартире от собственной семьи.

Вопрос разумный, и отвечают на него обычно плохо: «Zero Trust», «так требует регулятор», «так делают все». Если человек отвечает за бюджет и на прошлой неделе разбирал аварию из-за протухшего сертификата, ни один из этих ответов его не убедит. Попробую по-другому. Периметр не отвечает на вопрос «кто?»

Смайлик из архива Сноудена

Осенью 2013 года Washington Post опубликовал слайд из архива Сноудена. На нём от руки нарисована схема: интернет, фронтенд-серверы Google, а за ними «Google Cloud», то есть внутренняя сеть между дата-центрами компании. Стрелка, подпись «SSL added and removed here» и смайлик. Программа MUSCULAR, которую АНБ вело вместе с британским GCHQ, подключалась к каналам между ЦОДами Google и Yahoo и, судя по документам, ежедневно забирала оттуда миллионы записей.

Снаружи у Google всё шифровалось, как положено, а между своими дата-центрами, по своим же выделенным каналам, данные шли открытым текстом: зачем шифровать то, что и так внутри? Спорить о качестве периметра компания не стала и вскоре начала шифровать трафик между дата-центрами.

Из этой истории я бы вынес одну мысль. «Внутри» — это просто место, куда вы перестали смотреть.

Кто сейчас в вашей сети

Допустим, мы не Google и до нашей оптики спецслужбы не доберутся. Но для атаки изнутри оптика не нужна, хватит одной учётки, уязвимости в одной программе или даже небольшого подрядчика, который работает в нашей инфраструктуре.

По данным Mandiant M-Trends 2026, медианное время от проникновения до обнаружения в 2025 году составило 14 дней, а в шпионских кампаниях и схемах северокорейских «удалённых ИТ-специалистов» — 122 дня. Это время до обнаружения, а не время активных действий, но порядок понятен: у атакующего есть недели. Внешний периметр проходят быстро: эксплойт на пограничном устройстве, украденный пароль, подрядчик с доступом. Дальше он изучает сеть: какие сервисы отвечают, какие базы пускают с любого адреса подсети, какие пароли лежат в конфигах.

Salt Typhoon в американских телекомах устроен так же: по описанию CISA, атакующие забирали конфигурации сетевого оборудования вместе с учётными данными и шли от узла к узлу. Там речь о сетевых устройствах, а не о прикладных сервисах, но принцип общий: внутренняя сеть верила на слово тому, у кого уже есть доступ — ведь так проще и дешевле.

Что меняют ИИ-агенты

До недавнего времени у такой прогулки по сети была естественная защита: она дорогая. Человек должен вручную проверить, какой сервис кому доверяет, перебрать подсети, разобраться в чужих конфигах и тоннах логов или перехваченного трафика. Люди устают и ошибаются, а пока они возятся, у SOC есть шанс их заметить.

В ноябре 2025 года Anthropic описала кампанию, которую с высокой уверенностью связала с китайской государственной группой. Атакующие построили фреймворк вокруг Claude Code и отправили его примерно по тридцати целям: техкомпаниям, банкам, химическим производствам, госорганам. Разведку, поиск уязвимостей, написание эксплойтов и поиск самых ценных баз модель делала сама. По оценке Anthropic, ИИ выполнил 80–90% работы, а люди вмешивались в 4–6 ключевых точках на кампанию. Модель при этом иногда придумывала учётные данные и докладывала о «секретах», которые оказывались публичными, и пока это мешает атакам быть полностью автономными. Но строить защиту на ошибках атакующего ИИ нельзя: модели быстро улучшаются, и то, что сегодня мешает агенту, завтра перестанет.

Тогда же Google Threat Intelligence Group опубликовала отчёт о вредоносах, которые обращаются к языковым моделям прямо во время работы. PROMPTFLUX раз в час просит Gemini переписать его собственный код, чтобы не ловиться сигнатурами. PROMPTSTEAL, который связывают с APT28, спрашивает у модели Qwen, какие команды выполнить на заражённой машине. В отчёте прямо сказано, что многое пока экспериментальное, но направление понятно, а развитие ИИ идёт слишком быстро.

В российских данных картина скромнее. По наблюдениям Positive Technologies, в третьем квартале 2026 года число событий с явными ИИ-маркерами в трафике защищаемых веб-приложений выросло на 65% к предыдущему кварталу, но это в основном разведка и известные виды атак на веб (SQL-инъекции, обход каталогов), а не движение внутри сети. F6 насчитала в 2026 году не менее девяти прогосударственных групп, применявших ИИ-инструменты в атаках на российские организации, и отмечает, что это гибридные операции под управлением человека: полностью автономных ИИ-атак компания пока не встречала.

Ещё одна цифра из M-Trends 2026: медианное время между первичным доступом и передачей его следующей группе, чаще всего вымогателям, сократилось с более чем восьми часов в 2022 году до 22 секунд в 2025-м. Это скорость торговли доступом, а не перемещения по сети, но она показывает, как мало времени остаётся на реакцию.

Однако это то, что удалось достоверно обнаружить и классифицировать. Никто сейчас не может поручиться, что успешные атаки и полученный с применением ИИ-моделей доступ в обход мер защиты были выявлены, а не пропущены стремительно устаревающими методиками и подходами в области ИБ.

Теперь о том, что из этого следует, и здесь я уже рассуждаю, а не цитирую. Если на шаге «походить по сети» человека заменит агент, горизонтальное перемещение, которое раньше стоило множества человеко-часов, будет стоить только токенов. Агенту всё равно, сколько у вас сервисов, четыреста или четыре тысячи: он может перебирать их ночью и пробовать каждый, который пускает по IP. Защита вида «атакующему надоест» или «дежурный успеет заметить» против такого слабеет. Хорошо работают барьеры, которые скоростью не обойти: если на каждом шаге нужно предъявить сертификат и использовать защищённый закрытый ключ именно этого сервиса, перебирать можно сколько угодно, но без ключа это ничего не даёт.

Шифрование — только половина дела

Когда говорят «TLS внутри периметра», обычно представляют шифрование, чтобы никто не подслушал. Для многих внутренних сетей подслушивание и правда не главная угроза. Но у mTLS есть вторая половина, и она в современном мире важнее: это идентификация и подтверждение подлинности сторон обмена.

Посмотрите, на чём держится доверие в типичной корпоративной сети. База пускает сервис, потому что он пришёл с правильного IP. Сервис принимает запрос, потому что тот пришёл из «нашей» подсети. В лучшем случае в заголовке лежит токен, который три года не меняли и который знают две команды разработки и один Jenkins. IP-адрес ничего не говорит о том, кто перед вами: это номер квартиры, а кто в ней сейчас живёт и насколько он соответствует корпоративным требованиям ИБ, неизвестно.

С mTLS, работающим в режиме end-to-end, система спрашивает уже не «откуда ты», а «кто ты», и получает ответ, который без закрытого ключа не подделать: «я биллинг, вот сертификат от нашего УЦ, действителен до пятницы». На этом можно построить правило, которое раньше нечем было проверить: в базу клиентов ходит только биллинг, а не вся подсеть 10.20.0.0/16, где рядом живут ещё сорок сервисов и пара «забытых» виртуалок.

Для атакующего, человека или агента, это меняет экономику. Захватив одну машину, он больше не дотягивается до всего, что слушает порт: нужен ключ конкретного сервиса, и он даст права этого сервиса на срок жизни сертификата. Если сертификат живёт сутки или даже меньше, украденный ключ быстро обесценивается. Про каждое соединение известно, кто с кем говорит, и на это можно опираться в политиках доступа, в мониторинге и в расследованиях. Шифрование идёт уже в комплекте.

У этого подхода есть границы, и лучше назвать их сразу. mTLS отвечает на вопрос «кто это», а что этому субъекту разрешено, решают политики авторизации, которые нужно описать и поддерживать. Если захвачен сам хост, ключом сервиса можно пользоваться, пока сертификат действителен, поэтому нужны короткие сроки жизни, мониторинг, проверка комплаенса и своевременный отзыв. Не всякое легаси (устаревшее ПО) умеет поддерживать mTLS: для него ставят прокси или sidecar, который терминирует соединение перед приложением. Так что mTLS не заменяет сегментацию и EDR, это слой, который делает их работу точнее и всё решение ИБ — целостнее.

Что делать с протухшими сертификатами

Теперь слабое место, о котором нельзя промолчать. Скептик скажет: вы предлагаете добавить в каждую связь между сервисами ещё одну деталь, которая умеет ломаться. Истёк сертификат, и сервис не поднимается. И да, он отчасти прав.

Летом 2024 года у Банка Англии остановилась система расчётов RTGS, через которую идут крупные межбанковские платежи. Как выяснило издание The Stack, причиной был истёкший сертификат во внутренней инфраструктуре банка. 9 марта 2025 года у Google истёк промежуточный сертификат, и Chromecast второго поколения по всему миру начали показывать «Untrusted device». Сертификат действовал десять лет, и за это время никто не поставил себе напоминание обновить его.

Equifax, 2017 год. Атака длилась 76 дней. Устройство, которое должно было инспектировать зашифрованный трафик, не работало девятнадцать месяцев, потому что у него истёк сертификат. Когда его заменили, подозрительный трафик увидели почти сразу, но данные почти 150 миллионов человек к тому моменту уже утекли.

Ни в одной из трёх историй сама асимметричная криптография не подвела, подвёл учёт и управление изменениями: сертификат выдали и забыли о нём. Это довод в пользу автоматизации и регулярной смены сертификатов и ключей, а не против самих сертификатов.

Для публичных сертификатов выбора по срокам уже нет: в 2025 году CA/Browser Forum утвердил график, по которому с марта 2026 года они живут не больше 200 дней, с марта 2027-го — 100, с марта 2029-го — 47. Внутренние PKI этим правилам формально не подчиняются, но идут в ту же сторону, потому что короткий срок жизни — главная защита от украденного ключа и проверка того, что процесс обновления выстроен надёжно. В контейнерных средах, например, сертификаты уже сейчас меняются раз в сутки, а то и чаще. Вручную так никто не работает, а кто пробует, рано или поздно забывает про один сертификат. Поэтому выбирать приходится между автоматизацией жизненного цикла сертификатов и бесконечным разбором аварий. Но тут важно не забывать, что хаотическая автоматизация приводит к автоматизированному хаосу. Поэтому очень важно заложить в основу этой автоматизации строгий процесс, включающий автоматическую, но надёжную проверку доверия к получателю сертификатов, его состоянию и окружению. По аналогии с антифродом в банковской среде и требованиями 115-ФЗ: «знай своего клиента», а в нашем случае — «знай своего получателя сертификата».

Три возражения

«Шифрование ослепит наш мониторинг». Отчасти да: всё, что держалось на расшифровке трафика, придётся перестроить, и история Equifax как раз показывает, что инспекция зависит от рабочих сертификатов и ключей. Взамен у мониторинга появляются имена. Вместо «10.20.4.17 обращался к 10.20.9.3» аналитик видит «сервис отчётов полез в базу клиентов, хотя прав на это у него нет» — в логах прокси или service mesh и в журналах УЦ. Такой алерт понятен за секунду.

«У нас сегментация и VLAN». Отлично, оставьте. Сегментация ограничивает, куда может дойти трафик, но внутри сегмента доверие снова держится на адресе. Это разные слои, и один другого не заменяет. Ну и будем честными — в случае действительно масштабной атаки какова эффективность сегментации? Практика говорит, что не очень высокая, и она хорошо защищает от простых атак.

«Это ударит по производительности». Само по себе шифрование неподъёмным не бывает: Google шифрует трафик между своими дата-центрами больше десяти лет. Дорого обходится плохо спроектированная работа с соединениями, когда handshake делают заново на каждый запрос. Для этого есть переиспользование соединений и возобновление сессий. Да и сами сессии обычно шифруют симметричными алгоритмами с одноразовыми ключами, а они на порядки быстрее асимметричных. Кроме того, в современных процессорах и даже сетевых картах есть низкоуровневые инструкции и функции, ускоряющие на порядок симметричное шифрование.

Субъектов становится больше, чем людей

Десять лет назад сертификат был у сайта, у сервера, иногда у сотрудника со смарт-картой. Сегодня свой «паспорт» нужен каждому контейнеру, микросервису и API. У одного из наших заказчиков, крупной российской компании, квартальный выпуск сертификатов меньше чем за два года вырос почти в восемь раз. В одном из крупнейших банков РФ в 2019 году было около 8 тысяч операций выпуска сертификатов, а сейчас порядка 300 миллионов.

Теперь в инфраструктуру приходят и наши внутренние ИИ-агенты. Агент в три часа ночи дёргает внутренний API, читает тикеты, лезет в базу знаний. Если вся его личность — только общий для всех API-ключ в переменной окружения, система не отличит его от того, кто этот ключ украл, или от других агентов и приложений. F6 уже описывала документ-«уведомление» с командой для ИИ-агента: собрать на устройстве файлы с определёнными расширениями и отправить на сервер атакующих. От такой prompt injection сертификат не защищает, агент с настоящим сертификатом выполнит и чужую инструкцию. Но если у каждого агента и микросервиса свой собственный короткоживущий сертификат для конкретной рабочей нагрузки (например, со SPIFFE ID), каждого из них можно отличить от остальных, ограничить в правах или отозвать доступ, не трогая всё остальное, а масштаб ущерба будет ограничен только его правами и сроком жизни сертификата.

Чем больше в сети участников, которые не люди, тем меньше смысла во фразе «внутри все свои».

Как это выглядит на практике

Техническая картина довольно обычная. У каждой нагрузки свой короткоживущий сертификат (в Kubernetes это часто X.509 SVID по стандарту SPIFFE). Выпуск и обновление идут автоматически: через ACME или внутренний УЦ с API, в Kubernetes часто через cert-manager. mTLS терминируется в самом приложении или в sidecar либо прокси service mesh. Правила вида «биллинг → база клиентов» описываются как политики доступа по идентичности. Для легаси, которое не умеет mTLS, прокси ставят перед приложением. При компрометации помогает короткий срок жизни и отзыв сертификата или запрет идентичности в политике.

Коротко и с чего начать

TLS внутри периметра нужен не для того, чтобы прятать данные от своих, а чтобы перестать верить «на слово», что вокруг только свои.

Если переводить это в план, он довольно приземлённый:

  • Начать с инвентаризации. Какие сертификаты уже есть, где они стоят, кто владелец, когда истекают. По нашему опыту, большинство компаний не может уверенно ответить хотя бы на один из этих вопросов.

  • Назначить владельца каждому сертификату. Бесхозный сертификат — это будущая авария, причём с заранее известной датой.

  • Сначала закрыть критичные потоки, где ходят персональные данные и деньги. Делать всё сразу не обязательно.

  • Сделать сроки жизни короткими, а выпуск, доставку и установку автоматическими. По отдельности это не работает: короткие сроки без автоматизации дают аварии по расписанию.

  • Добавить дополнительные проверки в процесс автоматического выпуска. Нельзя просто автоматизировать выпуск сертификатов для любого, кто попросит: нужно знать своего клиента, а для этого надо научиться автоматически выпускать сертификаты только тем, кто прошёл процесс валидации доверия. Для информационных систем и ИИ-агентов здесь разумно добавить второй фактор аутентификации и авторизации при автоматическом выпуске.

Мы в Clearway занимаемся PKI и автоматизацией жизненного цикла сертификатов, так что мы заинтересованная сторона, и это стоит учитывать при чтении. Поэтому проверяйте наше рассуждение, а не нас: возьмите свою подсеть и выясните, какие сервисы в ней пускают по IP или сколько бесхозных сертификатов у вас в сети, а может, стоит ещё и изучить критерии, по которым вы вручную или автоматически принимаете решение о возможности выпуска сертификата.

View the original on Хабр →

KioskNews shows a cleaned-up reading view extracted from the publisher’s page — the original always lives on their site, not ours.