Шрифт — это не просто буквы: как устроен шрифтовой дизайн, что изменят нейросети и за что на самом деле платят

Почему логотип Coca-Cola — не шрифт, зачем одной гарнитуре сотни знаков, почему хороший веб-шрифт надо проверять на плохом мониторе и что именно нейросети уже могут забрать у шрифтового дизайнера?

Я, Александр, автор телеграм-канала «Shulepov Code», поговорил с Александрой Корольковой — арт-директором Paratype, автором книги «Живая типографика» и YouTube-канала «Шрифтовой видеоблог», соавтором PT Sans, PT Serif и других известных шрифтовых систем. Обсудили историю профессии от металлических литер до веб-шрифтов, устройство работы шрифтовой студии, лицензии и цены, роль кириллицы, инструменты, заказные проекты, ИИ и довольно практичный ответ на вопрос, сколько шрифтов действительно нужно одному сайту. 

Coca-Cola, леттеринг и правила, которых почти нет

Александр: Логотип Coca-Cola действительно можно считать гениальным шрифтом? Или его известность – результат времени, маркетинга и рекламы?

Александра: Начнем с того, что это не совсем шрифт, а логотип. Считать ли его гениальным? Почему нет. Он существует в узнаваемом виде очень давно, на него сделано множество пародий и отсылок. С точки зрения шрифтового дизайнера придраться там особенно не к чему: это классный логотип.

Александр: Если бы подобный шрифтовой логотип появился сегодня, он был бы актуален?

Александра: Для условного Microsoft – вряд ли. Но модные бренды сейчас довольно активно возвращаются к истокам, к историческим или околоисторическим образцам. Несколько лет назад многие меняли логотипы на похожие геометрические гротески, стремились к универсальности и в результате становились безликими. Сейчас движение идет в обратную сторону: снова востребовано что-то с историей, не идеально выверенное, живое, человечное, иногда рукописное или рукодельное. В графическом дизайне и работе с буквами это заметная история.

Александр: Логотип Coca-Cola соответствует правилам современной типографики? Вообще существуют такие правила?

Александра: Есть базовый набор правил, который в основном нужен там, где человек должен гарантированно прочитать текст. Особенно если речь о длинном наборе. Но это лишь один из сценариев. Современная типографика и графический дизайн часто работают не только на передачу информации, но и на эмоцию, впечатление, характер. В таких задачах жесткого набора правил уже нет.

Александр: Какие шрифтовые логотипы вам сейчас нравятся?

Александра: Мне нравится многое, но сходу перечислять конкретные примеры трудно. Если хочется посмотреть, как сегодня работают с логотипами и буквами, полезно следить за крупными мировыми студиями – например, Pentagram и другими командами, которые заметно влияют на графический дизайн. Их проекты очень разные, и в этом как раз ценность: сейчас заметен отход от одинаковых «ровных прямоугольных» решений.

Coca-Cola – пример леттеринга и логотипа, а не готового шрифта, которым можно набрать произвольный текст.

В типографике правила особенно важны для читаемости; в эмоциональной и имиджевой коммуникации диапазон допустимого гораздо шире.

От художественной школы до шрифтового дизайна

Александр: Как вы пришли в типографику?

Александра: Максимально прямым путем. После школы я поступила в Московский государственный университет печати, бывший Московский полиграфический институт, который сейчас входит в Московский политех. Наш факультет назывался факультетом художественно-технического оформления печатной продукции. По основной специальности я художник книги, дополнительная специализация – шрифт. Поэтому из института я выпускалась уже шрифтовым дизайнером: неопытным, но с профильной подготовкой. Первые три года работала в небольшом издательстве и преподавала шрифт в нескольких вузах, а затем пришла в Paratype.

Александр: Почему именно шрифты? Это довольно неочевидная специализация.

Александра: Для меня тогда выбор был как раз довольно очевидным. Во-первых, мне очень повезло с преподавателем: шрифт вел настоящий практикующий шрифтовой дизайнер. Это очень заразительно. Во-вторых, специализация была редкой. Сейчас шрифтовых дизайнеров в России уже заметно больше, а когда я училась, их было совсем немного. Перед тобой было огромное поле работы: многое еще не сделано, многое можно сделать впервые. И бывает простая вещь: что-то делаешь, у тебя получается, тебе нравится – и становится понятно, что в эту сторону стоит идти. У меня со шрифтом было именно так.

Александр: Вы рисовали буквы еще до института?

Александра: Да, хотя, конечно, рисовала не только их. Недавно я разбирала архив и нашла буклет с работами учеников художественной школы. Из нескольких моих работ в большинстве так или иначе присутствовали буквы: вывеска в уличном скетче, надпись в композиции. Видимо, интерес был еще тогда.

Александр: Как вы оказались в художественной школе?

Александра: У меня были художественные способности, хотя я не помню, была ли это инициатива родителей или моя собственная. После художественной школы меня, кстати, уговаривали не идти дальше в художники, но я не послушалась. При этом выбрала не классическую живопись, а прикладное направление. Лучше рисовать обычные рисунки за годы учебы я, наверное, не стала. Зато научилась рисовать буквы, работать с композицией и книгой, делать сложные книжные макеты.

Александр: Где вы набирали насмотренность и чем вдохновлялись?

Александра: Смотреть можно во все стороны. Когда я училась, быстрого интернета еще не было, поэтому в основном смотрели книги и профессиональные издания. Сейчас возможностей гораздо больше: сайты хороших графических и шрифтовых студий, конкурсы, проекты из смежных областей. Шрифтовому дизайнеру полезно смотреть и нешрифтовые конкурсы – чтобы понимать, что люди реально используют в типографике.

Это важная часть профессии: мы делаем инструмент, которым потом будут пользоваться графические, веб-, интерфейсные и другие дизайнеры. Можно год делать шрифт и не знать, станет ли он востребованным. В некотором смысле постоянно приходится угадывать.

Александр: Есть теория, как угадать с высокой вероятностью?

Александра: Надежной формулы нет. Если хорошо сделать геометрический гротеск или гротеск в духе Helvetica, вероятность, что он кому-то понадобится, довольно высока. Но гарантии все равно не существует.

Шрифтовой дизайнер создает не картинку, а инструмент для других дизайнеров, поэтому востребованность приходится прогнозировать заранее.

Насмотренность – это не только коллекция красивых шрифтов, но и понимание того, как типографику используют в реальных проектах.

От металлических литер к Paratype

Александр: Расскажите об истории создания Paratype.

Александра: Paratype появился без моего участия, но его историю проще объяснить через историю самого шрифта. Сегодня большинство людей воспринимает шрифты как что-то, что уже есть в компьютере: они установлены с операционной системой или скачаны отдельно. Но до компьютеров шрифт был физическим объектом.

Примерно сто лет назад наборный шрифт представлял собой металлические литеры – небольшие брусочки, на торце которых находились зеркальные изображения букв. Наборщик брал литеры из кассы, собирал строки, затем страницу, на набор наносилась краска, и с него печатали. В разных вариантах эта технология существовала со времен Гутенберга до середины XX века.

В дореволюционной России работали словолитни – предприятия, где отливали литеры. После революции и Гражданской войны отрасль пришлось фактически собирать заново и стандартизировать. Позже появились наборные машины, а при научно-исследовательском институте полиграфического машиностроения существовал Отдел новых шрифтов – централизованная организация, которая разрабатывала новые гарнитуры и дорабатывала старые.

Затем был фотонабор, а еще до распада СССР начали работать с цифровыми контурами. Первый цифровой шрифт в России, в векторе и кривых, был сделан в 1984 году. В начале 1990-х специалисты, связанные с этой системой, стали обособляться. При совместном предприятии Paragraph появился шрифтовой отдел Paratype. Туда перешла часть дизайнеров из советского отдела наборных шрифтов. В конце 1990-х этот отдел выделился в отдельную компанию.

Первые шрифты Paratype во многом были цифровыми версиями советских доцифровых гарнитур плюс новыми разработками. В 1980-е цифровые контуры еще не означали, что издательства набирают текст на компьютере: они могли служить исходниками для фотонабора.

Александр: После института вы сразу пошли работать в Paratype?

Александра: Нет. Я приходила туда на практику, но в штат пришла позже. Институт закончила в 2006 году, а в Paratype начала работать в 2009-м.

Александр: Выбор мест для шрифтового дизайнера тогда был небольшим?

Александра: Да. Если хотелось работать именно шрифтовым дизайнером, выбор был фактически между Paratype и Студией Артемия Лебедева.

Александр: Вы до сих пор работаете в Paratype?

Александра: Да, с 2009 года – уже больше пятнадцати лет.

Александр: Вы пришли на позицию начинающего дизайнера?

Александра: Нет, сразу старшим дизайнером. К тому моменту я уже считалась достаточно продвинутым специалистом. При этом штатная команда была очень небольшой: фактически вторым дизайнером был арт-директор Владимир Ефимов. Поэтому роль была довольно широкой.

Цифровой шрифт вырос из многовековой производственной цепочки: от металлических литер и словолитен до фотонабора и векторных контуров.

История Paratype напрямую связана с советской школой шрифтового дизайна и переходом отрасли в цифру.

Рабочий день арт-директора: меньше рисования, больше решений

Александр: Как выглядит ваш обычный рабочий день?

Александра: Обычно я встаю в 8:10, собираю ребенка в школу, а начинаю работать примерно к десяти утра. Сначала отвечаю на вопросы в почте и других каналах. Если повезет, удается немного порисовать буквы. Но сейчас заметная часть работы связана не с собственным рисованием, а с тем, чтобы посмотреть чужой шрифт, дать комментарии, поправить отдельные детали клиентского проекта, согласовать изменения, ответить, какой шрифт подойдет для конкретной задачи, посмотреть материалы для публикации.

На книгу нужно выделять отдельный день или хотя бы полдня и работать на свежую голову. Ее невозможно нормально писать короткими промежутками между созвонами и согласованиями.

Александр: То есть сейчас у вас в основном управленческие обязанности?

Александра: Их действительно много. Мы шутим, что Paratype – стартап, которому уже больше тридцати лет: процессы все время меняются. Управленческая работа мне не особенно нравится, но сейчас ее приходится делать, потому что в нашей ситуации лучше меня с частью этих задач никто не справится. Кроме того, так у коллег остается больше времени рисовать буквы.

Александр: Управление дает вам новые профессиональные навыки?

Александра: Да. Я лучше понимаю, что в перспективе может быть востребовано, потому что общаюсь с клиентами и смотрю на проекты чуть шире, чем только с позиции рисунка букв. С другой стороны, если полностью убрать управление и заставить меня заниматься только шрифтами, я, наверное, тоже уже не смогла бы. Разнообразие задач – одна из причин, почему работа не надоела. Но долю собственно шрифтовой работы я хотела бы увеличить.

Александр: То есть вам не хотелось бы вернуться в ситуацию, где вы только рисуете, а старший руководитель говорит, что переделать?

Александра: Сейчас это трудно представить. Мне уже нужно переключаться между разными типами работы. Но рисовать самой по-прежнему хочется – день, когда это удалось, обычно воспринимается как удачный.

Александр: И еще остается книга?

Александра: Да. «Живая типографика» в том виде, в котором выходила в 2007-2011 годах, на мой взгляд, сильно морально устарела. Когда она писалась, например, практически не существовало веб-шрифтов в сегодняшнем смысле. Техническая часть изменилась почти полностью. Нетехнические основы не исчезли, но у меня стало больше знаний и опыта, и хочется объяснить материал понятнее, глубже и содержательнее. Это требует очень много времени и ресурсов.

На уровне арт-директора шрифтовой дизайн превращается в смесь экспертизы, управления, клиентской работы и контроля качества.

Чем выше роль, тем меньше времени остается на непосредственное рисование – даже если именно оно по-прежнему приносит больше всего удовольствия.

Нейросети в шрифтовом дизайне: рутину – машине, решение – человеку

Александр: Может ли нейросеть помочь написать новую книгу о типографике?

Александра: Проблема в качестве исходной информации. Нейросеть усредняет то, что смогла получить из доступных источников. А доля корректной информации о шрифтах в интернете заметно ниже, чем в более массовых областях. Поэтому в узких профессиональных вопросах она может очень убедительно сообщить неправильную вещь. Для серьезной работы все равно приходится самостоятельно разбираться и перепроверять.

Александр: Вы используете нейросети в жизни и работе?

Александра: В быту – иногда, для мелких задач, но с обязательной перепроверкой. В работе лично я использую их мало. Некоторые коллеги с помощью ИИ делают инструменты для автоматизированных проверок. И вот здесь польза действительно есть.

Важно понимать: рисование красивого контура – условно 10-15% работы над шрифтом. Остальное – межбуквенные расстояния, сборка знаков, акценты, проверки, повторные проверки, развитие семейства. Когда у вас старый шрифт в пятнадцати начертаниях и нужно проверить, не сместились ли надстрочные знаки, у человека через пару часов резко падает внимательность. Алгоритму все равно: он может заметить отличие в положении точек и сообщить, какие знаки стоит проверить.

Александр: Нейросети оставят шрифтовых дизайнеров без работы?

Александра: Думаю, еще долго нет. Одна из причин – недостаток качественных данных. Даже чтобы научить систему корректировать расстояния между буквами на основе оптики, нужен большой корпус хороших шрифтов. А для обучения рисованию полноценного шрифта качественных данных требуется гораздо больше. Крупные правообладатели вряд ли будут просто отдавать свои библиотеки для обучения моделей. Если же учиться на тысячах случайных бесплатных шрифтов из интернета, возникает вопрос, чему именно модель научится и какого качества будет результат.

Для начинающего графического дизайнера нейросеть уже сегодня может быть полезна: помочь с эскизом логотипа, предложить направление, подобрать что-то лучше совсем случайного решения. Но чем выше профессиональный уровень задачи, тем больше остается того, что требует человеческой экспертизы.

Александр: Но ведь нейросети уже умеют «рисовать шрифты». Почему этого недостаточно?

Александра: Часто результат – растровая картинка с отдельными буквами. Чтобы получить шрифт, нужно перевести рисунок в корректный вектор, правильно расставить точки, задать межбуквенные расстояния, привести знаки к нужным высотам, учесть оптические компенсации и затем проверить все это как систему. Набор картинок букв и работающий шрифт – далеко не одно и то же.

Александр: Можно автоматизировать хотя бы расстояния?

Александра: Что-то можно. Во многих шрифтовых редакторах уже есть автоматические инструменты расстановки, но результат обычно лучше, чем ничего, и заметно хуже, чем работа профессионала. Для бытовой задачи – плаката, небольшого локального бизнеса, разового логотипа – этого может быть достаточно. Для серьезного шрифта пока нет.

Александр: А где ИИ действительно может помочь профессиональному дизайнеру?

Александра: В проверках и части рутинных операций. У каждого знака есть условная площадка: белое пространство слева и справа. Базовые боковые расстояния очень сильно влияют на текстуру, характер и ритм шрифта, и это я не хотела бы полностью отдавать автоматике – дизайнер принимает здесь индивидуальные решения.

Но есть кернинг: корректировка расстояний в конкретных парах. Например, в слове «где» формы «г» и «д» могут образовать визуальную дыру, и знаки нужно сдвинуть. Таких сочетаний много, их приходится группировать, проверять, добавлять отдельные классы для нестандартных форм. Это долгая процедура, где творчества сравнительно мало. Здесь хороший алгоритм был бы очень полезен.

Кроме того, современный шрифт – это не только русский и латинский алфавиты. Нужны цифры, пунктуация, валюты, технические символы, акцентированные знаки для разных языков. Нормальный по составу шрифт без особых дополнительных возможностей – примерно 450-600 знаков. Часть рисуется, часть собирается из компонентов. А если это текстовая семья для веба, требуется несколько начертаний – как минимум обычное, среднее, полужирное и жирное, желательно курсивы. Затем появляются промежуточные состояния, интерполяция и новые циклы проверок.

Александр: То есть нейросеть скорее уменьшит количество скучной работы, чем уберет профессию?

Александра: Именно. Первое начертание рисовать интересно. Жирное – тоже. А дальше, чем больше опорных состояний и расширений, тем больше повторяющейся работы. Если часть проверок удастся надежно автоматизировать, это сильно облегчит задачу. Но полностью человека из процесса пока не убирает.

Лучший сценарий ИИ в шрифтовом дизайне сегодня – автоматизированные проверки, поиск аномалий и помощь с рутинными операциями.

Полноценный шрифт – это система из сотен знаков, расстояний и начертаний; «сгенерировать буквы» недостаточно, чтобы получить профессиональный продукт.

PT Sans: общественный шрифт для языков народов России

Александр: Вы участвовали в создании PT Sans, PT Mono и PT Serif. Как вы получили этот проект?

Александра: Это был конец 2008-го или начало 2009 года. Я тогда работала в издательстве и преподавала. На одной из околодизайнерских выставок ко мне подошел Владимир Ефимов и предложил прийти в Paratype: нужно было разработать бесплатный шрифт с поддержкой языков народов России. Так я и начала работать в компании.

Александр: Это был ваш первый проект в Paratype?

Александра: Первый штатный, если не считать преддипломной практики.

Александр: Зачем вообще понадобилось разрабатывать такой шрифт?

Александра: Это был большой проект. Тогдашний директор Paratype Эмиль Якубов долго убеждал Федеральное агентство по печати и массовым коммуникациям в необходимости нормальной шрифтовой системы с поддержкой языков народов России.

Проблема была практической. Для башкирского, татарского и других языков дополнительные буквы нередко приходилось добавлять кустарными способами. Если рядом нужно было поставить тексты на нескольких языках, могли использоваться разные шрифты, знаки располагались в нестандартных местах. Идея была в том, чтобы собрать нормальную систему в соответствии с мировыми стандартами и сделать ее доступной для всей страны.

Изначально заказали PT Sans и PT Serif – соответственно шрифт без засечек и с засечками. На проект решили позвать «свежую кровь». У меня уже был опыт разработки большой гарнитуры, поэтому отказаться от такого предложения было трудно. В тот момент качественных бесплатных шрифтов с хорошей кириллицей почти не было, и было понятно, что проект может стать знаковым и широко распространиться.

Александр: Как вы проектировали семейство PT Sans?

Александра: Мы старались не ограничиваться стандартной линейкой «посветлее – пожирнее», а закрыть несколькими начертаниями как можно больше сценариев. Были основные офисные начертания, специальные варианты для мелкого размера и узкие начертания. Шрифт должен был подходить и для длинного текста, и для навигации, и для инструкций, где важно экономить место.

Александр: Сколько времени заняла разработка?

Александра: Были жесткие сроки: PT Sans нужно было закончить до конца 2009 года. Руками его делали два человека – я и Ольга Умпелева. Базовый рисунок был мой, дальше мы вместе расширяли набор знаков и начертаний. Владимир Ефимов контролировал работу и помогал с редкими знаками для языков народов России. Это отдельная исследовательская область, с которой выпускник института обычно не выходит в полном объеме.

Работа с языками продолжается и сегодня: коллеги общаются с лингвистами, участвуют в профильных конференциях, отслеживают изменения. Бывает, что носители или исследователи сами присылают информацию о новых или уточненных алфавитах и просят добавить их в справочник.

Александр: Что означает название PT Sans?

Александра: PT – Public Type, «общественный шрифт». Sans – без засечек, Serif – с засечками.

PT Sans задумывался не просто как бесплатный шрифт, а как инфраструктурный проект с широкой языковой поддержкой.

В большой гарнитуре важен не только рисунок букв, но и стандарты кодировки, лингвистика и сценарии использования.

Почему «Живая типографика» возвращается, а видеоблог ждет

Александр: Почему вы перестали регулярно выпускать видео на своем YouTube-канале?

Александра: Потому что сейчас важнее закончить книгу. В график трудно одновременно вместить работу, книгу и регулярное видео. Желание читать лекции никуда не исчезло: иногда я выступаю вживую, когда приглашают. Думаю, после книги к видеоблогу можно будет вернуться.

Александр: Получается, книга сейчас главный личный проект?

Александра: Да. Когда я завела Telegram-канал, связанный с книгой, за короткое время на него подписались несколько тысяч человек. Издательство ждет книгу, коллеги ждут, на лекциях меня регулярно спрашивают, как идет работа. Поэтому ее нужно закончить.

Александр: Когда это может произойти и чем новая версия будет отличаться от старой?

Александра: Я надеюсь дописать ее в этом году. Большой этап уже завершен – исторический раздел. В прежней «Живой типографике» истории шрифта почти не было, только немного истории набора. Особенно сложно оказалось с XX веком: материал разрознен, многое освещено фрагментарно, поэтому потребовалось много исследовательской работы.

Исторический раздел занял у меня около трех лет и сейчас составляет больше ста страниц. Причем я не просто пишу текст, а сразу собираю книгу в макете. Главная трудность не в том, чтобы сформулировать абзац. Нужно решить, о чем именно эта глава, каким материалом это показать, найти или подготовить иллюстрации. Когда структура и визуальный материал собраны, дописать текст уже гораздо проще.

Александр: В книгах Яна Чихольда тоже много истории?

Александра: Если говорить о «Новой типографике», истории там немного. Это скорее позиция молодого Чихольда 1920-х годов: старые антиквы воспринимаются как несовременные, актуальны гротески, сетка, новый подход к композиции. Любопытно сравнить это с более поздним «Обликом книги», где Чихольд уже гораздо внимательнее относится к историческим шрифтам и традиционной книжной типографике. Фактически две книги показывают очень разное отношение одного автора к профессии в разные периоды жизни.

Новая версия «Живой типографики» – не косметическое переиздание: техническая часть профессии изменилась, а исторический раздел создается практически заново.

В книге о шрифте значительная часть работы – исследование и подбор визуального материала, а не только написание текста.

Любимый шрифт, Helvetica и разница между шрифтом и леттерингом

Александр: Какой у вас любимый шрифт?

Александра: У шрифтовых дизайнеров есть полушутливый ответ: любимый шрифт – тот, над которым вы сейчас работаете. Пока вы делаете его месяцами, иначе трудно. Я часто использую собственные шрифты в книгах и презентациях, но одного любимого на годы вперед у меня нет: появляется новый проект – и хочется пользоваться уже им.

Александр: А Coca-Cola все-таки нельзя назвать шрифтом?

Александра: Нет. Шрифт – это заранее подготовленный комплект знаков, которые можно поставить в разном порядке и получить нормальный набор. В логотипе Coca-Cola одинаковые по смыслу буквы могут иметь разный рисунок в зависимости от места в композиции: одна форма продолжает соседнюю, другая работает как подчеркивание. Такие буквы нельзя просто поменять местами. Это леттеринг – композиция, где рисунок каждого знака зависит от его конкретного положения.

Александр: Почему Helvetica стала настолько легендарной?

Александра: Полностью доказательного ответа здесь нет: популярность шрифта – как минимум отчасти везение. В Helvetica удачно сошлись регулярность, строгость, лаконичность и при этом немного живого, человеческого характера. В то же время существовал Univers – шрифт той же эпохи и очень высокого уровня, который в 1960-е использовали не меньше, а местами больше. Но по миру в итоге сильнее распространилась Helvetica. Это редкий пример действительно универсального шрифта, который переживает новые волны популярности спустя десятилетия после появления в 1957 году.

Леттеринг проектируется как конкретная надпись; шрифт обязан работать в непредсказуемых сочетаниях букв.

Величие шрифта определяется не только качеством рисунка: распространение, привычка и исторический момент тоже имеют значение.

Антиква, гротеск и репутация Times New Roman

Александр: В чем особенность антиквы и для каких задач она подходит?

Александра: Слово «антиква» связано с латинским antiquus – «древний». В эпоху Возрождения европейские мастера обращались к античности, в том числе к древнеримским монументальным надписям. Формы прописных букв во многом опирались на эту традицию. В общем смысле антиква – книжный шрифт с засечками и контрастом между более тонкими и более толстыми штрихами.

С начала XVI до начала XIX века антиква фактически была главным типом наборного шрифта для книг и периодики. Она менялась по рисунку, форме засечек, контрасту, но оставалась основной текстовой моделью.

Александр: А чем шрифт с засечками отличается от шрифта без засечек?

Александра: У антиквы есть засечки и, как правило, заметная разница толщин штрихов. Гротеск, он же sans serif, – шрифт без засечек и обычно без такого контраста. Это базовое упрощенное различие.

Александр: Где антиква лучше работает сегодня?

Александра: В книгах она по-прежнему очень сильна. Если взять обычные издания, рассчитанные на длительное чтение с бумаги, большинство, скорее всего, будет набрано антиквой. Для такого сценария она исторически привычна и комфортна.

Александр: Times New Roman относится к антикве? Почему в веб-дизайне к нему часто относятся как к «плохому» шрифту?

Александра: Да, Times New Roman – антиква с богатой историей. Проблема в ассоциациях: он стал системным шрифтом по умолчанию и поэтому оказался связан с огромным количеством случайной, дежурной коммуникации – от документов до объявлений. В результате сам шрифт превратился в мем. При этом латинская часть у него хорошая; к системной кириллице есть вопросы.

Если взять близкий по характеру качественный шрифт с хорошо сделанной кириллицей, он прекрасно работает в книгах и не вызывает тех же ассоциаций. Вопрос не только в гарнитуре, но и в контексте использования.

В вебе роли антиквы и гротеска часто меняются по сравнению с книгой: основной текст чаще набирают гротеском, а антикву используют для заголовков, акцентов, фирменного стиля, исторического или эмоционального оттенка. Антиквы в среднем сильнее отличаются друг от друга по характеру, поэтому хорошо работают как выразительный слой.

Антиква остается естественным выбором для длинного книжного чтения, а в интерфейсах чаще становится акцентным шрифтом.

«Плохая репутация» Times New Roman связана прежде всего с массовым использованием по умолчанию, а не с тем, что сама модель шрифта неработоспособна.

Веб, мобильные приложения и «самый плохой монитор в бухгалтерии»

Александр: Шрифт для веба, компьютера и мобильного приложения – это разные продукты?

Александра: Обычно основа одна и та же, но есть технологические нюансы. Шрифт рисуется в векторе, а экран состоит из пикселей. Значит, векторный контур нужно растрировать. На устройствах Apple и современных мобильных экранах высокое разрешение и свои алгоритмы отображения, поэтому картинка часто получается достаточно хорошей без большой ручной работы. На некоторых Windows- или Linux-экранах ситуация сложнее.

Я советую веб-дизайнерам: если хотите использовать новый шрифт, найдите самый плохой доступный монитор и посмотрите на него там. На хорошем дисплее многие проблемы просто не видны.

Александр: Можно сделать так, чтобы один шрифт одинаково хорошо выглядел на разных экранах?

Александра: В шрифт можно добавить инструкции, которые помогают системе сохранять толщину штрихов и положение элементов при растрировании. Этим занимается шрифтовой технолог. Он проверяет разные размеры, браузеры и системы, смотрит, не «прыгают» ли горизонтали, одинаково ли выглядят штрихи. Для современных экранов часто достаточно автохинтинга, но хороший специалист способен сделать результат лучше.

Александр: Вы работаете на Mac?

Александра: Да, но у меня есть возможность передавать результат технологам, которые проверят его на нужных системах и поправят техническую часть.

Александр: Сколько разных шрифтов должно быть на сайте? Есть правило «не больше трех»?

Александра: Главный принцип – чем меньше, тем лучше. Большое количество шрифтов создает визуальную кашу и увеличивает техническую нагрузку. Большинство сайтов можно сделать четырьмя начертаниями одной семьи: обычным, средним, полужирным и жирным. Частая схема – один текстовый шрифт в нескольких начертаниях и второй, более выразительный, для отдельных заголовков.

Задач, которые действительно требуют больше двух разных гарнитур, немного. Иногда сложная информационная структура оправдывает три или четыре, но это должно быть осознанное решение.

Александр: То есть один хороший текстовый гротеск может закрыть и текст, и заголовки?

Александра: Да. Если у него хорошо сделаны разные начертания, обычное начертание может работать в тексте, а жирное – в заголовках. Второй шрифт нужен, когда вы хотите добавить характер, которого у основной нейтральной семьи нет.

Александр: А для мобильных приложений есть отдельные требования?

Александра: Если шрифт хорошо работает в вебе, скорее всего, он будет хорошо работать и в мобильном интерфейсе. Для мелкого текста нужны читаемые формы, аккуратные межбуквенные расстояния, отсутствие слипания, равномерная текстура и хорошая кириллица. Иногда на маленьком экране хочется более узкий шрифт, но это уже частный параметр.

Проверять веб-шрифт нужно не только на хорошем дисплее: плохой экран быстрее показывает реальные проблемы растрирования.

Для большинства сайтов достаточно одной хорошо развитой гарнитуры или пары «нейтральный текст + выразительный акцент».

Где брать бесплатные шрифты и как читать лицензию

Александр: Где искать хорошие бесплатные шрифты?

Александра: Самый очевидный источник – Google Fonts. Мы с коллегами также собираем подборки и даем ссылки на первоисточники. У Paratype есть собственные бесплатные проекты, среди них PT Sans, PT Serif, PT Mono, «Голос» и другие. Но шрифтовая студия не может выпускать бесплатно все: это все-таки бизнес.

Александр: Как проверить лицензию, чтобы потом не получить претензию?

Александра: Сначала убедитесь, что лицензия вообще есть. Сайты в духе «скачать десять тысяч шрифтов бесплатно» – плохой источник: часто там лежат чужие файлы, а внизу написано, что площадка ни за что не отвечает. Лучше идти к первоисточнику.

Если шрифт распространяется легально, рядом обычно есть лицензионный файл. Частый вариант – OFL, Open Font License. Она позволяет бесплатно использовать шрифт, в том числе в коммерческих проектах, но накладывает условия на перепродажу и модификации. Главное – не полениться открыть файл и прочитать, что именно разрешено.

Александр: Почему лицензии на шрифты иногда стоят так дорого?

Александра: Цена зависит от сценария использования. Например, веб-лицензия может рассчитываться по посещаемости сайта и количеству начертаний. У маленького проекта одна цена, у сайта с миллионами посещений – другая. В нашем случае минимальная лицензия для небольшого сайта может стоить порядка нескольких тысяч рублей и покупается не как ежемесячная подписка, а как постоянное право использования в оговоренных условиях.

Александр: А если посещаемость выросла?

Александра: Тогда смотрят на условия конкретной лицензии и категорию проекта. Обычно есть несколько диапазонов посещаемости. Крупные компании и небольшие стартапы не должны платить одинаково, потому что масштаб использования совершенно разный.

Александр: Почему иностранные шрифты могут стоить дороже?

Александра: Если магазин продает шрифт стороннего правообладателя, часть денег уходит автору или студии в виде royalty. Кроме того, после 2022 года международные расчеты стали сложнее, и это тоже может влиять на цену.

Александр: Можно ли хорошо зарабатывать именно на продаже тиражных шрифтов?

Александра: Зарабатывать можно, но я бы не советовала идти в профессию именно ради денег. Хороший шрифтовой дизайн требует много знаний, квалификации и эрудиции, а доход при тех же интеллектуальных затратах может быть ниже, чем, например, в веб-разработке. В шрифты обычно идут люди, которые просто не могут ими не заниматься.

«Бесплатный файл» не означает «свободный для коммерческого использования»: решает лицензия и источник.

Стоимость шрифта – это стоимость масштаба и прав использования, а не цена одного файла с буквами.

Профессия, которую можно делать из любой точки мира

Александр: У вас были мысли эмигрировать?

Александра: Лично у меня – нет. У меня дом, семья, привычная жизнь, и переносить все это в новое место не хотелось. Некоторые коллеги переехали, но мы продолжаем работать вместе. Шрифтовой дизайн в этом смысле удобен: им можно заниматься из разных точек мира и во многом асинхронно. Если человек не любит постоянные созвоны, профессия даже подходит по формату: можно долго сосредоточенно работать над своей частью проекта.

Александр: Вы тревожный человек?

Александра: Давайте считать, что нет.

Шрифтовой дизайн хорошо совместим с удаленной и асинхронной работой: большая часть результата создается в индивидуальной глубокой работе.

Как создается шрифт и почему бриф не заменяет разговор

Александр: С чего начинается создание шрифта?

Александра: С идеи. Она может быть сформулирована словами или существовать в виде очень приблизительного эскиза. Раньше для цифрового шрифта делали подробные бумажные рисунки, заливали тушью. Сейчас это необязательно: можно быстро наметить характер и перейти в шрифтовой редактор.

На старте важно определить параметры: ширину, насыщенность, соотношение высот разных букв. Затем начинается работа с контурами и точками, потом – с расстояниями.

Александр: У вас есть бриф для заказчика?

Александра: Есть, но сам по себе он не очень сильно сужает пространство вариантов. Гораздо полезнее разговаривать. Нужно понять, где будет использоваться шрифт, какие есть ограничения. Для банковского интерфейса, например, может быть критично, чтобы новый шрифт был не шире текущего. Нужно знать минимальные размеры, худшие экраны, самые крупные применения, желаемый характер – динамичный, дружелюбный, спокойный.

Заказчик не обязан знать, как выразить это формой букв. Поэтому мы показываем примеры, спрашиваем, что нравится и не нравится, и постепенно уточняем направление.

Александр: Бывает, что вы приносите первый вариант и заказчик сразу говорит: «Это именно то, что нужно»?

Александра: Бывает, но редко. Обычно чем больше деталей вы выяснили в начале, тем меньше проблем потом. Шрифт заказывают не для развлечения, а для конкретной функции, и он должен быть удобен людям, которые будут им пользоваться.

Александр: Что вы делаете, если заказчику вариант не нравится?

Александра: Прошу объяснить, что именно не так, и показать, что нравится. Если человек способен сказать, что решение не подходит, обычно он может хотя бы обозначить направление. Фразы «просто не нравится» в серьезных шрифтовых проектах встречаются редко: решение принимают специалисты, отвечающие за дизайн и продукт.

Хороший шрифтовой бриф описывает не «красивые буквы», а реальные условия: экран, размер, ширину, характер и сценарии.

Чем глубже обсуждение до первой отрисовки, тем меньше дорогих переделок на поздних этапах.

Почему старые вывески были сложнее – и зачем сегодня нужен нейтральный гротеск

Александр: Почему дореволюционные и ранние городские вывески часто выглядят сложнее и декоративнее современных? Кириллица упростилась?

Александра: Кириллица осталась той же, изменились задачи и весь визуальный мир. Красивую историческую вывеску можно и сегодня сделать – например, в Рыбинске городские вывески последовательно оформляют в историческом духе. Но для этого нужна высокая квалификация и заказчик, которому именно такой результат нужен.

Если же банк заказывает интерфейс, его главная задача – чтобы любой пользователь прочитал цифры на небольшом экране. Витиеватая буква в такой ситуации не помогает. Каждому шрифту свое место: выразительные формы прекрасны там, где нужен характер, но таких задач меньше, чем задач для лаконичного нейтрального гротеска.

Упрощение современной типографики связано прежде всего с массовыми интерфейсными задачами, а не с «обеднением» кириллицы.

FontLab, Glyphs и инструменты шрифтового дизайнера

Александр: Какие инструменты вы используете?

Александра: Специализированные шрифтовые редакторы. Я работаю в FontLab. Есть также Glyphs, RoboFont и другие программы. В них заранее предусмотрены ячейки для знаков, инструменты работы с контурами и поля для проверки расстояний – все то, что превращает отдельные нарисованные буквы в шрифт.

Александр: Команда общается в специальных системах?

Александра: Дизайн-отдел в основном переписывается в Telegram, плюс есть программа учета задач. Здесь конкретный инструмент не принципиален.

Александр: Вы рисуете на iPad?

Александра: В основном на компьютере. Стилус особенно уместен для рукописных шрифтов. В обычной работе я двигаю точки трекпэдом и клавиатурой на большом мониторе.

Александр: FontLab давно существует?

Александра: Да, его история идет с начала 1990-х, программа постоянно развивается. Сегодня FontLab и Glyphs – одни из наиболее известных профессиональных решений. Glyphs воспринимается как более модульный инструмент, а FontLab – как большой «комбайн» с множеством функций, который из-за этого сложнее освоить новичку.

Профессиональный шрифтовой редактор нужен не только для рисования контуров: он управляет всей системой знаков и расстояний.

Сбер, Белгород и проекты, где шрифт становится инфраструктурой

Александр: Какой заказ вам особенно запомнился?

Александра: Один из самых масштабных – шрифтовая система Сбера: за два года мы сделали около 48 начертаний и несколько связанных шрифтов для разных задач – рекламы, интерфейсов, моноширинных сценариев, где все знаки имеют одинаковую ширину, и других применений. Нужно было много сделать с нуля и в сжатые сроки.

Другой запоминающийся проект – навигационный шрифт для Белгорода. Городской команде хотелось совместить хорошую читаемость на широких улицах с ощущением историчности и местными каллиграфическими ассоциациями. Я предложила неконтрастный шрифт с едва намеченными засечками: издалека он читается почти как гротеск, а вблизи проявляются каллиграфические и антиковые черты. Редкий случай – направление практически сразу понравилось и дизайнерам, и представителям города; понадобились только небольшие правки.

Корпоративный или городской шрифт – это часть инфраструктуры: он должен одновременно нести характер и выдерживать множество практических сценариев.

Самые дорогие шрифты, аренда и цена нелегального использования

Александр: Сколько может стоить самый дорогой шрифт?

Александра: Здесь нужно различать базовую цену и стоимость большой лицензии. Одним из известных дорогих проектов был Lexicon Брама де Дуса – порядка нескольких сотен евро за начертание в базовой лицензии. На маркетплейсах встречались и гарнитуры с ценником в несколько тысяч евро, но сам по себе высокий ценник еще ничего не говорит. Для крупного банка итоговая стоимость лицензирования популярной семьи на сайт, приложения и дочерние структуры может оказаться настолько высокой, что дешевле заказать собственную систему.

Александр: Почему Lexicon стоил дорого?

Александра: Это очень качественный проект, связанный с культурными институциями; к нему прилагались материалы о разработке. Часть цены была символической и отражала статус работы.

Александр: Что такое аренда шрифтов?

Александра: Это временный доступ: пока вы платите, шрифт доступен. Такая модель удобнее дизайнерам и студиям, которым нужно тестировать много гарнитур. В российских реалиях она подходит хуже, потому что лицензия обычно нужна прежде всего клиенту – владельцу сайта, упаковки или другого продукта, где шрифт используется постоянно.

Александр: Какие штрафы возможны за нелегальное использование?

Александра: До суда доходит не всегда: мы предпочитаем договариваться. Иногда вопрос решается покупкой лицензии задним числом и компенсацией. Но известны дела, где суммы доходили до сотен тысяч рублей и выше. Был случай с упаковкой чая, когда из-за нарушения условий лицензии возник вопрос об изъятии и переупаковке партии товара.

Александр: Как избежать таких историй?

Александра: Не скачивать шрифты с пиратских сайтов, сомнительных пабликов и каналов с «тысячами бесплатных шрифтов». Используйте надежный первоисточник и проверяйте лицензию до того, как дизайн утвержден. Особенно неприятно менять шрифт в конце разработки сайта, когда выясняется, что его нельзя легально купить или стоимость не согласована.

Самая дорогая часть шрифта – не файл, а права на масштаб использования.

Лицензию лучше проверять на старте проекта: замена гарнитуры после утверждения дизайна обходится дороже и организационно, и визуально.

Спрос, хобби, мечты и совет тем, кто выбирает профессию

Александр: Как изменился спрос на шрифтовые услуги после 2022 года?

Александра: В отрасли есть кризисные факторы. Спрос в целом растет, но растут и расходы, иногда быстрее спроса.

Александр: У вас есть хобби?

Александра: Помимо семьи и дома, иногда люблю что-то делать руками. Например, для иллюстрации в книге вырезала буквы по дереву, делала утопленный рельеф. Еще немного коллекционирую кукол.

Александр: Чем бы вы занимались, если бы не шрифты?

Александра: У меня есть вторая основная специализация – книжный дизайн. Правда, он, пожалуй, еще менее востребован, чем шрифтовой.

Александр: У вас есть мечта?

Александра: Если говорить о выполнимой мечте – закончить книгу. Каких-то других труднодостижимых личных целей сейчас, наверное, нет: в целом все достаточно хорошо.

Александр: Какой совет вы дали бы себе двадцатилетней?

Александра: Наверное, никакого. Мне нравится направление, которое я тогда выбрала, и то, к чему оно привело.

А если говорить о профессии вообще, совет такой: занимайтесь шрифтами только в том случае, если не можете ими не заниматься. А если вы просто пользуетесь шрифтами в работе, старайтесь использовать их в минимально необходимом количестве и изучайте возможности каждой гарнитуры. В современном шрифте часто есть дополнительные знаки, варианты и функции, о которых пользователь даже не подозревает. Читайте описание шрифта: возможно, в том, что уже установлено на вашем компьютере, есть значительно больше возможностей, чем кажется.

Профессия требует слишком много внимания и знаний, чтобы выбирать ее только ради заработка.

Для большинства дизайнеров главный практический совет проще: меньше гарнитур, больше понимания возможностей каждой из них.

Глоссарий

OFL – свободная лицензия Open Font License.

Royalty – доля выручки, перечисляемая правообладателю.

Антиква – шрифт с засечками и обычно с контрастом штрихов.

Веб-лицензия – право использовать шрифт на сайте.

Вектор – изображение из линий и точек, а не пикселей.

Гарнитура – семейство шрифтов одного дизайна.

Гротеск (sans serif) – шрифт без засечек.

Засечки – штрихи на концах элементов букв.

Интерполяция – создание промежуточных начертаний между опорными.

Кернинг – корректировка расстояния в конкретной паре знаков.

Кириллица – система письма, на которой основан русский алфавит.

Леттеринг – буквы, нарисованные под конкретную надпись.

Литера – отдельный металлический знак наборного шрифта.

Начертание – вариант гарнитуры по жирности, ширине или наклону.

Растр – изображение из сетки пикселей.

Словолитня – место, где отливали металлические литеры.

Фотонабор – вывод наборного текста на фотоматериал.

Хинтинг – инструкции для аккуратного отображения шрифта на экране.

Шрифт – набор знаков для набора текста.

Шрифтовой технолог – специалист по технической подготовке шрифта.