[Не]нужные люди в эпоху ИИ

В начале сентября экономисты Anthropic выложили сценарии того, как ИИ изменит экономику США к 2030 году. Прогнозом их называть не велят, вероятностей не дают, но самый радикальный выглядит так: ВВП на треть выше, работы на много процентов меньше. Пока только для тех, кто сидит за компом.

Сантехники и электрики там в выигрыше: их не хватает, им платят на треть больше. Но это потому, что модель «не допускает быстрого прогресса робототехники». Медленный остаётся за скобками — если ИИ хорош в умственном труде, то и роботов он сделает. Думаю, сантехники пойдут туда же лет через 5–15. И даже без роботизации — куда-то же должны деться те белые воротнички, которых выкинули на мороз в предыдущем абзаце.

Впрочем, эти страхи не новы. Давайте разбираться, только ли дело в работе, и не брехня ли всё это.

Роботы и Кассандры

В октябре 2015 года Сэм Альтман обещал, что беспилотники заполонят все улицы через 2–4 года. Илон Маск согласился — два-три. Рэй Курцвейл вычислил 2019 — в своей книге «Эпоха духовных машин» ещё в 1999. Таксисты, вопреки своим обычным настроениям, были куда более оптимистичны (для себя) и списывали всё это на болтовню и на то, что ИИ не поменяет колесо.

Ну что ж, таксисты оказались правы, а трое кассандр выше и я с ними нет. На дворе 2026, а роботы-автомобили всё ещё используются очень фрагментарно, и, по большому счёту, недалеко ушли от 2015 — катаются только там, где велено, и только в хорошую погоду. Колёс тоже не меняют.

Но с роботами вообще сложно, достаточно вспомнить ролик «Humans Need Not Apply». Он также проходится по пресловутым робоавтомобилям и пугает универсальным роботом Бакстер, который медленный и бестолковый, но дёшев и должен был подрезать низкоквалифицированную работу. В нашей реальности Бакстер продавался ни шатко ни валко и проект прикрыли в 2018, вместе с компанией — робот просто не мог попасть деталью в станок.

…

Оставим в покое роботов, Антропик же грозил офисному планктону. Заглянем немного назад, в 2016 году Джеффри Хинтон предложил перестать готовить рентгенологов: через пять лет ИИ будет читать снимки лучше человека. Прошло десять лет, и рентгенологов в США стало больше, и они стали больше зарабатывать.

Оказалось, что читать снимки — это только часть работы рентгенолога, и когда она ускорилась, то стали делать больше снимков и на прочие части рентгенологов стало не хватать. Парадокс об увеличении рынка при снижении цены, а в данном случае ещё и ускорении процесса, известен с 19 века — Джевонс в 1865 году заметил, что, несмотря на то что паровые машины стали жечь меньше угля, Англия в целом — только больше. Похожие истории произошли:

• с помощниками юристов. Разбор документов автоматизировали, в делах стало больше документов, и больше помощников.

• с банкоматами и банковскими клерками. Банкоматы стали выдавать деньги, отделений банков стало больше, а клерки стали решать проблемы клиентов и продавать им новые.

• программистов и вовсе обещали заменить всегда — компиляторами, коболом, SQL, FoxPro, visual-low-no-code и теперь LLM.

Каждый раз нас спасают парадокс Джевонса и эластичность рынка. Плюс и сам Антропик говорит об автоматизации задач, а не профессий. Можно расслабиться?

Или нет…

Waymo гоняет по 500 тысяч платных поездок в неделю и занимает 20–30% рынка в зоне покрытия в Сан-Франциско. Apollo Go (Baidu) по 300+ тысяч в неделю в 20+ китайских и арабских городах. И там, и там это меньше процента рынка, если смотреть по всей стране, но 2 года назад у Waymo поездок было в 10 раз меньше, и, скорее всего, подтянуть долю по стране — просто дело времени и масштабирования.

Бакстер провалился, но коботы получили развитие, а сейчас мы видим возвращение человекоподобных роботов и в Китае, и в США, от фабрик до секс-индустрии.

Банковские клерки никак не проиграли от появления банкоматов, но с появлением мобильного банкинга их число стало уменьшаться.

Ну и главный аргумент, почему сейчас всё может быть иначе — раньше мы имели дело с узким ИИ или просто автоматизацией, а LLM претендуют на общность — AGI — и даже если общность получится зазубренной (jagged), то результаты могут получиться другими.

Базовый доход и баланс сил

Частый ответ на проблему выше — люди будут заниматься творчеством и просто бездельничать на базовый доход. Неясно только, откуда он возьмётся — исторически блага сверху давали не за красивые глаза, а по необходимости.

Бисмарк первым в мире в 1883–1889 годах ввёл медстраховку и пенсии не от доброты душевной: рабочих надо было перекупить у социалистов и привязать к государству. Форд в 1914-м удвоил зарплаты и срезал рабочее время на час только потому, что конвейер был настолько уныл, что текучка подскочила до 370% в год.

Как насчёт демократии? Люди же просто проголосуют за социалистов?

Гоплиты и гребцы

Классическая всем известная демократия возникла в полисах Древней Греции. Все о ней слышали, но мало кто знаком с подробностями.

Наиболее всеобщая демократия установилась в Афинах в 462 году до н.э. Бедняки наконец получили достаточный вес в собрании, чтобы что-то решать. Они сидели там и раньше, но за 20 лет до того Афины построили двести триер. Флот стал определять военную мощь, а отчасти и экономическую, и вес гребцов в собрании резко возрос.

До того голоса были у гоплитов, т.е. воинов в тяжёлых доспехах. Если ты был женщиной или калекой, или просто не мог позволить себе недешёвый доспех — ты в пролёте. Такая цензовая демократия. До гоплитов были всадники, пехота ничего не решала. Прокормить коня — ещё дороже, чем доспех, нужно иметь много земли, обычно наследственной.

Т.е. власть расширялась на новые слои населения — казалось бы, социальный прогресс. Вот только флот был разгромлен у Сицилии в 413 и добит чуть позже, после чего власть вернулась к гоплитам. Потом было ещё много нюансов, но это уже к Фукидиду и Ксенофонту.

Как видно, дело не в прогрессе или борьбе за права — кто нужен, тот и получает вес. Аристотель прямо пишет, что после царей власть в полисах была у тех, кто воевал: сначала у всадников, а когда окрепла тяжёлая пехота, «к управлению стало причастно больше людей».

Впрочем, военный аспект, как видно из примеров с Фордом и Бисмарком, — не единственный.

Аспект экономический

В середине 14 века чума выкосила значительную часть Европы, земли оказалось больше, чем людей, и крестьяне смогли торговаться: заработки выросли, крепостное право на Западе ослабло. Крестьянин просто уходил к соседу лорда, и тот его прятал, потому что рук не хватало.

Всеобщее избирательное право для мужчин пришло с индустриализацией, которая требовала как массовых армий, так и массы рабочих. Во многих странах это пришлось на 1917–1919 годы на волне Первой мировой, первой по-настоящему индустриальной войны. Но и отмену крепостного права можно связать с проигрышем в Крымской войне, и ещё найти параллелей.

Машины резко удешевили самое заметное и наименее оспариваемое отличие женщин от мужчин — физическую силу. А если экономическая значимость женщин как работников выравнивается, то и права, после некоторых передряг, подтягиваются.

Но полезно взглянуть и на обратную сторону. Страх же в этом — ИИ заменит людей.

Где люди не нужны

В рентных государствах деньги берут из нефти, которую зачастую добывают иностранные компании. В качестве военной силы используются наёмники или крыло внешнего союзника. Люди не нужны. Во что это выливается?

По-разному. В Анголе богатые просто живут за заборами под охраной. Саудовская Аравия до 2016 года держала литр бензина по 8 рублей и содержала граждан на пособиях и госслужбе, без НДС и подоходного налога.

У тех, у кого есть деньги и власть, остаётся выбор: подтянуть общество до комфортного уровня или отгородиться от него тремя заборами с автоматчиками. Это и есть третья причина держать людей — гуманитарная. Человеку нужен человек: общаться, мериться понтами, просто чтобы вокруг было не страшно.

Кроме того, есть личные услуги. Робот может быть няней, массажистом и официантом, но многие всё равно предпочтут человека. Вот только эти услуги будут массовыми, пока есть средний класс, т.е. это только мультипликатор нужных людей, основанием пирамиды такие услуги не будут.

Так нужны ли будут люди?

Всё сводится именно к этому. И ответ определит новый баланс сил и то, выродится ли общественная система или найдёт новое равновесие. Чтобы ответить на него, мы привлечём те три аспекта, которые мы обрисовали выше — военный, трудовой и гуманитарный.

Но сначала отбросим бесполезное определение AGI как ИИ, который делает всё лучше человека. Во-первых, если прямо всё лучше, то люди по определению не нужны, а во-вторых, ИИ пока обладает зазубренностью — решает сложные математические задачи, но не умеет переворачивать кружки по дороге на автомойку. Будем отталкиваться от такого положения вещей, возможно, с поправкой на неизбежное удешевление, распространение и применение в пока ещё не сильно затронутых областях.

Военный. С одной стороны, в самой современной войне — на Украине — уже 70–90% потерь идёт от дронов. С другой стороны, дронами всё ещё управляют люди, и без пехоты по-прежнему никуда. Люди выигрывают своей находчивостью, автоматика и ИИ — скоростью. Там, где скорость важнее, например, в ПВО, человек только включает и приглядывает.

Трудовой. Модели OpenAI решают задачи тысячелетия, робоавтомобили по-прежнему не ездят в дождь. ИИ может сгенерировать игру, которая будет работать, но сделать её нескучной у него пока не получается. Новые идеи и чувство вкуса остаются за людьми.

Даже в математике чутьё может подсказать, в каком направлении дальше идти. Большое доказательство — это длинная цепочка формально проверяемых кусочков, но насколько отдельный кусочек перспективен, часто определяют интуитивно. Без такого вкуса вероятность построить всю цепочку падает с её длиной. По крайней мере, с задачей Навье — Стокса без подсказок от людей не обошлось.

Может, конечно, OpenAI выкатит ещё пару доказательств и покажет, что математика больше не для людей, но пример показывает, что человеческая интуиция может быть ценна в не самых очевидных областях.

Гуманитарный. Если поподробнее посмотреть на нефтяные государства и отсортировать их по баррелю на человека, то сверху оказываются монархии Залива, Норвегия и Бруней, а уже потом Габон и Венесуэла. Т.е. люди более щедры и великодушны, когда есть чего делить.

* В год на человека, без мигрантов

Получается, если роботы с ИИ действительно будут делать много полезного вместо или вместе с людьми, то на базовый доход в стиле Саудовской Аравии можно всё-таки рассчитывать.

Чей робот? И что дальше?

Ещё одно измерение — насколько централизованно будет владение ИИ и роботами. Даже если владельцев будет несколько десятков тысяч, это может быть очень непохоже на царства всего нескольких Сэмодеев, но не будем закапываться в эту тему.

Если же что-то из оставшихся факторов сыграет — что-то из эстетики, оригинальности, находчивости или хитрости останется за людьми — ещё лучше. В 2013-м я писал, что людям всегда будет что предложить друг другу. Пока можно надеяться.

P.S. А ещё, глядишь, ребята притормозят и у нас будет больше времени, чтобы подготовиться. И наделать ещё мрачных прогнозов.