«Жадные» гиперскейлеры, старые столбы и другие неочевидные причины, по которым в разных странах «не летает» интернет

Единого подхода к тому, что считать широкополосным доступом к интернету (ШПД), не существует — требования отличаются от страны к стране. Различаются и проблемы, мешающие расширять покрытие: где-то все дело в изношенной инфраструктуре, на базе которой приходится строить новые сети, а где-то палки в колеса операторов вставляют (внимание!) железнодорожные компании. Посмотрим, с какими необычными трудностями сталкиваются телекомы в США, ЕС, Канаде и других странах, как можно их обойти, и какие планы по развитию ШПД строят у нас в России.

Такой разный быстрый интернет

Каждая страна по-своему определяет стандарты широкополосного интернета. В США долгое время ШПД считалось подключение со скоростью не менее 25 Мбит/с на скачивание и 3 Мбит/с на отдачу. Лишь в марте 2024 года Федеральная комиссия по связи (FCC) решила повысить этот порог до 100 и 20 Мбит/с соответственно. При этом в долгосрочной перспективе регулятор планировал поднять планку еще выше — до 1 Гбит/с на скачивание и 500 Мбит/с на отдачу, но от идеи отказались в августе этого года. В FCC объяснили решение стремлением выровнять игровое поле для телекомов. Компании, предлагающие услуги беспроводной передачи данных 5G FWA, которая использует мобильные сети вместо традиционных проводных кабелей, пока не способны обеспечить такие показатели.

В других странах требования заметно отличаются. Например, в Канаде нормативная планка составляет 50 Мбит/с на скачивание и 10 Мбит/с на отдачу. В Евросоюзе, как и можно было ожидать, единого норматива, определяющего минимальную скорость широкополосного доступа, нет. Каждая страна самостоятельно устанавливает требования с учетом собственных ресурсов и состояния инфраструктуры.

Исследователи из BEREC — объединения национальных европейских регуляторов — в 2024 году опубликовали отчет, в котором попытались оценить степень развития широкополосного доступа в регионе, ориентируясь на сторонние научные исследования и опросы представителей регуляторов 29 стран-участниц союза. На момент публикации наиболее распространенным национальным минимумом была скорость 10 Мбит/с на скачивание. Более высокую планку — 30 Мбит/с — установили Мальта и Нидерланды, и их примеру планировали последовать Бельгия, Люксембург и Испания. В Германии в 2022 году минимальная скорость составляла 10 Мбит/с на скачивание и 1,7 Мбит/с на отдачу. В 2024 году эти показатели повысили до 15 и 5 Мбит/с соответственно.

При этом далеко не во всех странах существует строгое разделение на широкополосную и узкополосную связь. Так, в Великобритании выделяют следующие категории соединения:

• Приличное (Decent): 10 Мбит/с на прием и 1 Мбит/с на отдачу;

• Супербыстрое (Superfast): скорость загрузки 30 Мбит/с;

• Ультрабыстрое (Ultrafast): скорость загрузки 100 Мбит/с и выше.

Что касается России, то у нас нет отдельного ГОСТа, который бы официально проводил границу между узкополосным и широкополосным доступом в интернет. При этом для расчета ряда экономических показателей в официальных документах до сих пор используется ультраконсервативная оценка в 256 Кбит/с. Однако на практике, когда речь идет именно о широкополосном интернете, этот показатель почти не применяется. Коммерческие решения для операторов ШПД — например, от VAS Experts — рассчитаны на куда большие скорости, чтобы обеспечивать достойный пользовательский опыт. На консервативную планку не ориентируется даже Минцифры при обсуждении программ цифровизации. Так, в рамках инициативы «Цифровая экономика России» регулятор планировал обеспечить федеральные органы власти подключением со скоростью до 1 Гбит/с, а муниципальные учреждения, школы и больницы — не менее 100 Мбит/с.

Что мешает развивать широкополосный интернет

В большинстве развитых стран степень покрытия широкополосным интернетом находится на высоком уровне: 91% в США и 97% в Канаде, порядка 80% в России. Правда, эти показатели искажены в пользу городских территорий, где инфраструктура лучше. Это хорошо видно по статистике, которую приводит Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР). В 2023 году доступ к интернету со скоростью не менее 100 Мбит/с имели лишь 58,7% сельских домохозяйств стран-участниц организации [прим. Россия к ним не относится]. Конкретно в Евросоюзе 92% домохозяйств имели доступ в интернет на скорости не менее 30 Мбит/с — но, если рассматривать только сельское население, показатель падал до 78,65%. Разумеется, власти стараются сгладить различия между городами и селами — и не только в ЕС. В России, например, правительство планирует довести доступность широкополосного интернета до 97% домохозяйств страны в течение ближайших четырех-пяти лет.

Похожие цели ставит и канадское правительство. А в США с 2021 года действует одна из крупнейших федеральных инициатив в этой сфере — программа BEAD с финансированием более 40 млрд долларов. Ее запустили для расширения доступа к широкополосному интернету по всей стране. Однако программа неоднократно становилась предметом критики. В частности, СМИ обращали внимание на медленные темпы реализации, а также длительные бюрократические процедуры. В какой-то момент правительство даже аннулировало все ранее утвержденные заявки штатов, чтобы провести отбор по новым критериям. Но формальные моменты — далеко не единственные регуляторные проблемы, которые замедляют развитие ШПД и мешают довести покрытие высокоскоростным интернетом до заветных 100%. 

[Серые зоны в законодательстве]. Иногда препятствием для развития оптоволоконных сетей становятся нормы, не связанные с телеком-инфраструктурой напрямую. Показательный пример есть в США, где разрешения на прокладку оптоволокна вдоль железных дорог (и через них) выдают сами железнодорожные компании — решают кому, на каких условиях и в какие сроки развивать сетевую инфраструктуру. В результате согласование растягивается на месяцы, а иногда и на годы. При этом ни Федеральная комиссия по связи, ни Федеральная администрация железных дорог (FRA) не имеют полномочий, чтобы как-то влиять на ситуацию.

Из-за этого в США возникают парадоксальные кейсы, когда по одну сторону железной дороги дома и предприятия получают стабильный доступ к интернету, а по другую — семьи вынуждены жить с медленной связью или вовсе без нее.

Ситуацию пытались исправить, политики даже предлагали законопроект, который должен был установить стандарты прокладки оптоволоконной инфраструктуры через железнодорожные пути. Документ был внесен на рассмотрение в ноябре 2025 года, однако законом так и не стал.

[Старая инфраструктура мешает строить новую]. С одной стороны, кабельные каналы, проложенные много лет назад, часто оказываются переполненными или вовсе отсутствуют — в этом случае оптоволоконные кабели лежат прямо в земле, ничем не защищенные. Попытка протянуть новый кабель может обернуться повреждением уже действующих линий и временным отключением части абонентов.

С другой стороны, для прокладки оптики можно использовать столбы. Но и этот вариант нельзя считать универсальным: в развитых странах многие опоры были установлены десятки лет назад и за это время износились настолько, что уже не подходят для размещения новой телекоммуникационной инфраструктуры. В Великобритании власти прямо признают, что использовать старые столбы для развития ШПД удается далеко не всегда. Представители местного оператора CityFibre говорят, что регулярно сталкиваются с этой проблемой: им неоднократно приходилось откладывать подключение клиентов из-за физического износа опор и ждать их замены — даже в случаях, когда услуга уже была оплачена.

[Конкуренция за ресурсы с дата-центрами]. Строительство дата-центров для ИИ перетягивает на себя материалы и рабочую силу, а заодно усложняет телекомам получение разрешений на прокладку сетей. Как рассказал директор по развитию американского провайдера BAM Broadband Дональд Рэй, операторы связи буквально соревнуются с гиперскейлерами, которые прокладывают сетевую инфраструктуру к своим дата-центрам. Оборудование и оптоволокно приходится заказывать сильно загодя — все поставки расписаны вплоть до конца 2027 года.

Особенно тяжело приходится участникам госпрограммы BEAD. По ее правилам все материалы должны быть произведены в США, а крупнейший местный производитель оптоволокна Corning отгружает значительную часть продукции компаниям, строящим дата-центры для ИИ. Небольшим провайдерам становится сложнее получить волокно вовремя и по разумной цене, что грозит сорванными сроками строительства, штрафами и возвратом субсидий. 

Все внимание на спутники

Частью программы по сокращению цифрового неравенства и распространения широкополосного интернета становятся спутники. Даже все ту же программу BEAD недавно пересмотрели, чтобы сделать больший акцент на спутниковых решениях. Значительная часть субсидий была перенаправлена поставщикам спутникового интернета. Правда, заметного эффекта эти изменения пока не дали — к середине 2026 года в рамках программы спутниковый интернет получили лишь несколько сотен домохозяйств в Небраске и Луизиане.

У нас в России также собираются использовать спутниковые системы для расширения ШПД в труднодоступных регионах. Основные проекты — низкоорбитальная группировка «Рассвет», которую развивает «Бюро 1440», и государственная программа «Сфера». Последняя предполагает вывод на орбиту около 650 спутников к 2030 году, однако до полноценных испытаний проект пока не добрался. Коммерческую эксплуатацию «Рассвета» планируют начать в 2027 году, а для глобального покрытия группировке потребуется около 250 аппаратов. В марте 2025-го система прошла технологические испытания с участием шести спутников. Год спустя компания запустила еще шестнадцать аппаратов, а 19 июля провела еще один пуск — хотя без шероховатостей не обходится. Главный вызов для обоих проектов — масштабирование производства: потребуется выпускать десятки спутников и абонентских терминалов, а также значительно увеличить количество космических запусков.

Что еще почитать из наших статей:

• Огонь, вода и медные сети: почему операторы по всему миру никак не откажутся от медных коммуникаций. Медные коммуникации устарели, их дорого обслуживать и можно выгодно продать. Но на деле провайдеры не могут взять и отказаться от них: мешают регуляторы и законы, глубокая интеграция в чувствительную инфраструктуру и не только.

• Как развернуть собственный стенд мобильного оператора: архитектура, интеграции и тестирование. Разбираем тестовую сеть и ее устройство: ядро сети, базовые станции, голосовые сервисы и биллинг. Показываем, как она ведет себя в сценариях тарификации, роуминга, голосовых вызовов и не только.

• Как оператору масштабировать сеть без ее перестройки. Статья про постепенное наращивание обработки трафика. Сначала один сервер, а потом кластер из нескольких узлов. Еще в тексте показываем, как довести пропускную способность до 9,6 Тбит/с без изменения логики сети.

• CUPS для PCEF/PGW: зачем разделять Control Plane и User Plane в мобильном ядре. В статье разбираем архитектуру CUPS, которая разделяет управление сессиями и обработку пользовательского трафика, позволяя независимо масштабировать и заменять узлы мобильного ядра. Показываем, как за счет управляемого переноса сессий проводить плановые работы без разрыва соединений и разбираем ограничения подхода.