Сто лет назад родился Евгений Евстигнеев. Среди множества его ролей выделяются две. Одну вы знаете — это профессор Преображенский. Другая известна куда меньше — ведь этот фильм запретили на 20 лет

9 октября 1926 года родился Евгений Евстигнеев — звезда «Современника», главного московского театра времен оттепели, и один из самых узнаваемых актеров советского кино. Его роли в популярных фильмах и сериалах общеизвестны: товарищ Дынин в «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», профессор Плейшнер в «Семнадцати мгновениях весны», режиссер любительского театра в «Берегись автомобиля». Однако у актера были и менее знаменитые — хоть и не менее блестящие — работы. Антон Долин вспоминает те и другие.

Одно из самых больших моих сожалений — то, что мне не довелось оценить дар Евгения Евстигнеева на театральной сцене. Говорят, он был способен на такую импровизацию, такую буффонаду и такое психологическое погружение в образ, что это затмевало даже самые звездные его кинороли. Недаром еще в «Современнике», где начиналась его карьера, он получил прозвище «Евсти-гений». Перед моими тинейджерскими глазами мелькнул только Евстигнеев-Фирс в не слишком удачном спектакле Театра Антона Чехова как знаковое прощание с эпохой, отныне доступной лишь в отрывочных записях. В 1992-м актера не стало — у него было больное сердце. Он прожил всего 65 лет. 

Остаются только архивы и легенды «Современника» и МХАТа. Чуть ли не самая громкая — «Голый король» Маргариты Микаэлян по пьесе Евгения Шварца, оттепельная сенсация 1960 года, где сказочный персонаж в исполнении Евстигнеева представал тщеславным и самовлюбленным правителем, падким на абсурдно-преувеличенную лесть. Чемпиону комплиментов, Первому министру, он величественно присуждал «орден за грубость». Очевидцы рассказывали, как трогательно и невыносимо смешно Евстигнеев играл наготу в кульминационной сцене. Спектакль проходил по опасной грани чуть ли не политической карикатуры, его порывались запретить, но народная любовь спасла постановку. 

Прорыв Евстигнеева в кино случился чуть позже, хотя он много и охотно снимался с конца 1950-х, играл в фильмах без преувеличения легендарных — просто не центральные роли: «Баллада о солдате» (1959) Григория Чухрая, «Человек идет за солнцем» Михаила Калика, «Девять дней одного года» Михаила Ромма (оба — 1961 года). 

Подлинный взрыв популярности последовал за премьерой самой смелой и оригинальной комедии тех лет — дебюта Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» (1964). Товарищ Дынин, начальник пионерлагеря, был грандиозным успехом, образом на все времена. Комсомольская твердость и показной энтузиазм сочетались в нем с бюрократическим бездушием и чиновничьей угодливостью, персонаж был под стать не советским комедийным образцам, а великим текстам Гоголя и Сухово-Кобылина. При этом в финальной сцене уволенного Дынина было пронзительно жалко. Еще одна сторона таланта Евстигнеева: его персонажи никогда не бывали плоскими, проявляя неожиданные эмоциональные грани.

Евстигнеев вырос на окраине Нижнего Новгорода: безотцовщина, из семьи рабочих, после семилетки пошел работать электромонтером. Переменой участи стало увлечение музыкой и джазом, которое артист сохранил на всю жизнь (доказательства — две яркие роли у раннего Карена Шахназарова, «Мы из джаза» и «Зимний вечер в Гаграх»). Сразу после войны начал учиться на актера, вскоре оказался в Москве, в Школе-студии МХАТ. Из Школы-студии вырос в середине 1950-х легендарный «Современник», прославивший Евстигнеева и многих других. Его десятилетний брак с Галиной Волчек — неотъемлемая часть той эпохи. 

Неприхотливая кинопублика любила Евстигнеева чуть ли не сильнее, чем театралы. Он умел быть смешным, моментально схватывал персонажа — через деталь, нюанс, элемент костюма, походки, мимики или жеста. Не гнушался ни эпизодов, ни ролей второго плана даже после прихода всесоюзной славы, уже бесспорной в разгар 1960-х. Разумеется, его обожали комедиографы, и особенно Эльдар Рязанов с его склонностью к углублению характеров и лирической интонации: тому доказательствами — «Берегись автомобиля» (1966), «Зигзаг удачи» (1968), «Старики-разбойники» (1971), «Невероятные приключения итальянцев в России» (1973).

Бывали и случаи, когда в сильных ансамблевых картинах, менее определенных и простых с точки зрения жанра, именно сцены с участием Евстигнеева входили в фольклор. Исполнение им литературных персонажей становилось каноническим — как в случае подпольного миллионера Корейко в «Золотом теленке» (1968) Михаила Швейцера или трусливого прагматика Корзухина в «Беге» (1970) Владимира Наумова и Александра Алова.  

Вроде бы, Евстигнеев внешне подходил под определение характерного актера, но на практике опровергал это, оказываясь шире и сложнее любого предложенного амплуа. Его недюжинный диапазон можно оценить, хотя бы сопоставив небольшие роли в двух самых любимых советскими зрителями многосерийных телефильмах — трепетный и хрупкий умник-идеалист Плейшнер из «Семнадцати мгновений весны» (1973) Лиозновой, навек вошедший в анекдоты, и вор в законе Петька Ручечник из «Место встречи изменить нельзя» (1979) Говорухина.   

Нет числа по-настоящему народным фильмам, неотъемлемой частью которых стал Евстигнеев. Сайфай «Гиперболоид инженера Гарина» (1965) и трогательная «Старшая сестра» (1966), революционно-романтическое «Достояние республики» (1971) и монументальные «Приваловские миллионы» (1972), детский мюзикл «Про Красную Шапочку» (1977) и ностальгически-комедийный «Старый Новый год» (1980), нежная «Любимая женщина механика Гаврилова» (1981) и абсурдистский перестроечный «Город Зеро» (1988). В одном 1987-м он сыграл канцлера Российской Империи Бестужева в сериале «Гардемарины, вперед!», адмирала фон Эссена в «Моонзунде» и вождя племени в «Следопыте». 

Но даже на этом впечатляющем фоне — глаза разбегаются — стоит выделить две особенные киноработы. Первая из них обязана была стать визитной карточкой Евстигнеева, но этого не произошло. «Скверный анекдот» по Достоевскому, самый экспериментальный и смелый фильм молодых Алова и Наумова, в 1966-м лег на полку на долгие двадцать лет. В этой кафкианской визионерской сатире артист потрясающе сыграл генерала-либерала Пралинского, который сюрпризом заходит на свадьбу к подчиненному и буквально тонет в трясине той самой «народности», любовью к которой гордился. Исследуя глубинную связь между лакейством подчиненных и лицемерием власти, режиссеры копнули слишком глубоко — это смогли рассмотреть и советские цензоры. 

Вторая, напротив, вышла на экраны в самый подходящий момент. Речь, разумеется, о «Собачьем сердце» (1988) Владимира Бортко — экранизации программного текста другого важнейшего для российской культуры сатирика, Булгакова. Саркастичный интеллектуал Преображенский, чьи эксперименты порождают чудовище, был сыгран Евстигнеевым отстраненно и сухо, без намека на сентиментальность. С его подачи булгаковские афоризмы вошли в фольклор, образ интеллигента навсегда связался с обликом артиста, Шариков и Швондер же стали жупелами и антигероями на долгие десятилетия. Смешно, но сегодня политики по-прежнему обзывают этими именами оппонентов, какую бы платформу те ни занимали. А евстигнеевский профессор от ужаса прикрывает лицо рукой на расплодившихся мемах.