«Каждый говорит: хочется, чтобы так было всегда»: что происходит в Херсоне во время перемирия. Благодаря режиму тишины в соседних Олешках город наконец смог отдохнуть от обстрелов — впервые с 2022-го. Но жители боятся, что это поможет России усилить атаки

С ноября 2022 года, когда ВСУ освободили Херсон, город живет под непрерывными российскими обстрелами. Линия фронта проходит по руслу Днепра, а Херсон стоит на правом берегу реки. С 27 октября здесь впервые за четыре года большой войны не слышно обстрелов. Украина и Россия согласились ввести режим прекращения огня ради эвакуации людей из оккупированных Олешек. Благодаря временному затишью жители Херсона наконец смогли сделать передышку. Но в то же время они опасаются, что Россия сможет использовать это время, чтобы подготовиться к новым атакам города. «Медуза» рассказывает, что происходит в Херсоне.

«Самая большая деэскалация с 2022 года»

Режим тишины начался в ночь на 27 октября. Ранее Украина и Россия договорились прекратить огонь, чтобы эвакуировать жителей оккупированных Олешек, где развернулась гуманитарная катастрофа, и доставить в город необходимую помощь.

Режим тишины продлится до 23:59 мск 1 ноября (22:59 по Киеву). Глава фракции «Слуга народа» и член украинской переговорной группы Давид Арахамия назвал это «самой большой деэскалацией с 2022 года». Гуманитарную миссию со стороны России возглавила уполномоченная по правам человека в России Яна Лантратова, со стороны Украины — омбудсмен Дмитрий Лубинец.

Как сообщил CNN, первоначально прекращение огня было запланировано на 29 октября. Но стороны согласились ввести его два дня раньше. Режим тишины распространился и на некоторые территории вокруг Олешек, включая подконтрольный Украине Херсон. Мелания Трамп, способствовавшая переговорам об эвакуации, рассказала, что географию расширили «для безопасного прохода гуманитарных конвоев».

30 октября первая леди США заявила в твиттере, что из Олешек эвакуировали 750 человек. После Лубинец и Лантратова предложили сделать гуманитарные миссии при Мелании Трамп регулярными.

«Обычно здесь идет дроновое сафари на людей»

Волонтер Ксения Архипова родом из Олешек. Долгое время она работала в Херсоне, а с 2022 года живет в Киеве, откуда помогает жителям родного города. В конце октября Архипова вновь приехала в Херсон. «Выезжают мои Олешки, я должна быть рядом, — объясняет она. — А еще хочу подняться на высокий этаж и посмотреть на город хотя бы издалека».

29 октября Ксения говорила с «Медузой» из кафе в Таврическом районе — в последние годы он считался относительно безопасным: «Сейчас мне не страшно здесь сидеть. А две недели назад [из-за участившихся обстрелов] было страшно».

«В последние полгода в Херсоне нет ни одного безопасного места», — подтверждает волонтер Мария, которая с начала полномасштабной войны доставляет адресную гуманитарную помощь по всему городу, включая «красную зону», то есть районы, куда чаще всего наносят удары ВС РФ. За это время Мария, по ее словам, получила пять акустических травм из-за разорвавшихся рядом снарядов.

«Вся береговая линия — это, как говорят у нас в Херсоне, дроновое сафари», — объясняет она.

Местный житель Роман (имя изменено) работает в одной из «красных зон». Он добавляет: «Увидят живую цель: „О, иди сюда“. Сафари, короче. Им параллельно: велосипедист, автомобиль, пешеход — бьют по всему, что видят».

В докладе Human Rights Watch, опубликованном в 2025 году, задокументированы систематические атаки российских операторов дронов на мирных жителей Херсона. Правозащитники установили, что военные целенаправленно выслеживали прохожих, велосипедистов, общественный транспорт, машины скорой помощи и спасателей. HRW назвала эти действия «фактическим террором» и классифицировала как военные преступления и преступления против человечности.

Обычный день жителя Херсона Роман описывает так: «Утречком люди выйдут по делам, на работу, на базарчик продукты купить — и обратно домой. Никто не гуляет, об этом давным-давно забыли».

Архипова описывает: «Люди реально ходят перебежками. Чуть стемнело, сумерки — на улицах никого. Херсон вымирает, все по домам».

«Наши стандартные будни: проснулись — и хорошо, — рассказывает Мария. — У нас постоянно громко, 24/7. Но мы тут уже все понимаем по звуку, куда оно летит и куда прилетело: а, ну 100 метров до меня — еще далеко, можно что-то делать. Честно, мы все очень от этого устали».

По словам Марии, в городе давно отключили светофоры: любая остановившаяся машина становится мишенью для FPV-дрона. «И мы абсолютно все ездим непристегнутые, чтобы можно было выпрыгнуть на ходу», — объясняет она.

Сама волонтер чуть не попала под удар месяц назад; тогда дрон полетел в направлении ее автомобиля: «Я бросила машину посреди дороги и просто бежала, молилась, крестилась, кричала на всю улицу: „Господи, помоги!“ Но дрон бить не стал. Может быть, потому что увидел, что я девочка, в платье. Дали мне пожить еще».

В обычные дни, добавляет Мария, дронов в небе над Херсоном «больше, чем птиц». Приход осени здесь встречают с тревогой: когда облетает листва, город лишается естественной маскировки. «Нас выручает непогода: туман, ливень, шквальный ветер дают шанс проехать безопаснее», — объясняет Мария.

Тишина теперь «напрягает» Романа сильнее, чем звуки взрывов: «Я, когда приезжаю [в гости на Запад Украины], где нет ни дронов, ни КАБов, чувствую себя не в своей тарелке. Включит кто-то газонокосилку — сразу напрягаюсь: дрон летит. А потом меня отпускает: а, это просто мотор».

«Люди гуляют с колясками, город ожил»

По сообщениям украинских властей, пока режим тишины в Херсоне и окрестностях не нарушался.

«Пока тихо, — подтвердил „Медузе“ Роман 29 октября. — Дроны не летают, снаряды не падают. Но слышны взрывы — это, как я понял, идет разминирование».

Плановое разминирование правобережья Херсонской области координировала областная военная администрация. По ее данным, с 22 по 28 октября саперы очистили более 600 гектаров территории.

Волонтер Мария, не услышав привычных звуков обстрелов в первый день режима тишины, «вначале даже не поверила». «Относительно безопасный» спальный район, где живут ее родители, в первый же день затишья опустел: переехавшие туда херсонцы отправились в оставленные в «красной зоне» квартиры — несмотря на предупреждения властей о том, что прибрежные кварталы остаются заминированными.

В эти дни в Херсон возвращаются и те, кто уехал в другие регионы. «На въезде в город, на КПП, были такие пробки!» — рассказывает Мария:

Люди поприезжали из других городов, чтобы проведать родственников, вывезти мебель, посмотреть на имущество — разбито оно, не разбито. Вывозят на прицепах, на багажниках — чуть ли не двухэтажные дома (имеется в виду объем вещей, — прим. «Медузы») на одной машине! Холодильники, технику спасают. А кто-то получает возможность заработать, помогая с транспортом.

«Мне подружка звонила: „Представляешь, я приехала на Восточный, поднялась домой, забрала то, это… Вообще не верю“», — пересказывает один из своих разговоров Ксения Архипова.

Роман, две недели пробывший в отъезде, вернулся в Херсон поздно вечером 29 октября. По пути домой он позвонил коллеге и расспросил ее про обстановку в городе: «Рассказывала, что пока тишина, целый день палисадником занималась. Затеяла во дворе уборку».

Утром 30 октября Роман отправился на работу. По дороге он увидел, что на улицы вышли работники коммунальных служб — «метут, убирают, пока никто не стреляет». Сам он планировал покосить газон у здания, где работает, но начался дождь. Роман расстроился не сильно: «Я и под дронами могу покосить, мне не привыкать».

«Люди гуляют с колясками, с маленькими детьми — город ожил, — рассказывает Ксения Архипова. — На дорогах даже пробки. А ночью машины ездят с включенными фарами и не боятся [нарушать режим светомаскировки]».

Мария, пользуясь затишьем, повезла гуманитарную помощь в самые опасные кварталы города. Там она, в числе прочего, помогает организовывать благотворительную кухню.

«У меня по городу много знакомых, и, к сожалению, приходится слышать не самые радостные свидетельства, — вздыхает Мария. — Стоит разбитый дом, а по соседству живут неблагополучные люди — и они, пользуясь тишиной, идут мародерить. Но в первую очередь тащат закатки или теплые одеяла, чтобы хоть как-то перезимовать».

Сама Мария живет в «красной зоне» Корабельного района, где, по ее словам, «почти все разрушено»:

У моих соседей есть дети, но я очень давно не видела их во дворе. А сегодня еду — смотрю, собрались. Человек пять-шесть, лет по десять, играют, общаются. А к магазинчику съехалась молодежь на мопедах — парни с девчонками. Сидят на лавочках, пьют пепси, едят мороженое, хоть на дворе и холод. Еще несколько дней назад представить такое было нельзя.

Мария впервые за долгие месяцы села в общественный транспорт — и удивилась тому, что свободного места там не найти: «Еще три дня назад маршрутки ходили пустые, потому что по ним прицельно били дронами. А сегодня я три рейса вынуждена была пропустить — битком!»

От ощущения свободы действий, которое возникло у жителей Херсона при режиме тишины, они почти отвыкли, говорит Мария: «Люди не могут поверить, что мы просто живем! И каждый говорит: хочется, чтобы так было всегда. Мы просто по этому очень сильно соскучились».

Однако в ощущение эйфории от недолгого облегчения вмешивается тревога.

«Все радостные, довольные, но между строк читается страх перед 1 ноября [когда окончится режим тишины], — говорит Мария. — Многие считают, что с первого числа здесь станет совсем тяжело».

«Сейчас закончится перемирие — и у нас тут начнется» 

Источники «Украинской правды» среди дипломатов отмечают, что перемирие в Олешках — не только способ обеспечить безопасность гуманитарной миссии, но и тест на способность обеих армий исполнять политические директивы о заморозке огня.

Собеседник издания, близкий к организации переговоров, рассказал, что если опыт эвакуации из Олешек окажется удачным, переговорщики смогут обсудить открытие гуманитарного коридора на другом участке фронта.

Однако в Херсоне опасаются, что режим тишины может обернуться для города проблемами. «Цена эвакуации может быть слишком высока», — переживает Архипова: ее знакомые в Олешках рассказали, что в город «едут автобусы с солдатами, бензовозы, русские военные ходят по Олешкам и спрашивают, будет ли пустой дом».

Архипова боится, что за время перемирия могла «произойти ротация», благодаря чему армия РФ после его окончания может «начать стирать Херсон с лица земли».

Роман узнал о возможной активности российских военных в Олешках из СМИ, и эта информация его настораживает:

Мы все прекрасно понимаем, что это [режим тишины] может плохо закончиться. Сейчас у нас тут начнется. И бить будут в первую очередь по энергоинфраструктуре, чтобы оставить нас без электричества и в холоде. Россиян мы знаем уже.

Украинские военные и американский Институт изучения войны (ISW) допускают, что Россия может использовать паузу для перегруппировки и подготовки новых действий после окончания режима тишины. Но официального подтверждения того, что это уже происходит, нет.

Комментарий отдела «Разбор»

Российская армия надежно контролирует Олешки с весны 2022 года. После того, как ВС РФ покинули правый берег Днепра и Херсон, ВСУ пытались создать плацдарм на левом берегу у Олешек и какое-то время удерживали небольшой участок у Алешкинского моста. Однако продвинуться вперед им не удалось.

С тех пор российская группировка «Днепр» сосредоточилась на лодочных рейдах на острова около Херсона, а также на ударах артиллерии, авиации и дронов по ближайшему украинскому тылу на правом берегу, в том числе в жилом секторе Херсона. ВСУ ответили симметрично: они уже давно пытаются уничтожить дальними ударами российскую логистику на левом берегу.

Основные позиции операторов дронов располагаются в крупных населенных пунктах у Днепра — в Олешках и Голой Пристани. Вполне можно допустить, что во время перемирия ВС РФ попытаются пополнить припасы своих передовых операторов, что было тяжело сделать во время украинской «блокады» в последние месяцы. Однако надежных фактов, указывающих на такие попытки, нет.

Украинские чиновники и военные, участвующие в нынешней гуманитарной операции, не сообщали об усилении военных перевозок вокруг Олешек.

Волонтер Мария в конце октября живет «одним днем, по ситуации». Утром 1 ноября она идет на службу в храм. 2 ноября, когда режим тишины закончится, Мария записана на педикюр. Сейчас она думает именно об этих делах, а не о том, что будет после возобновления обстрелов: «Я этот день [2 ноября] жду как праздник: целый месяц провела в закрытой обуви. А перемирие закончится себе — и закончится».