Образ «традиционной жены» — это ловушка, настаивала Сьюзен Таубес в своих романах «Плач по Юлии» и «Развод». К забытой писательнице пришла посмертная слава, в том числе в России

В издательстве «Подписные издания» вышел роман венгерско-американской писательницы Сьюзен Таубес «Плач по Юлии» — вместе с девятью ее рассказами. Все тексты опубликованы на русском впервые — в переводе Юлии Полещук. Одновременно с «Плачем по Юлии» издательство напечатало дополнительный тираж «Развода» — самого известного романа Таубес, который вышел в России в 2024-м (его тоже перевела Полещук). Феминистка, исследовательница современной философии и религии, Таубес погибла больше полувека назад, в 1969-м. Но по-настоящему ее открыли лишь в 2010-х и 2020-х. Литературный критик Алекс Месропов рассказывает, почему современники не понимали писательницу, и почему сегодня ее книги причисляют к «великим американским романам».

Кто такая Сьюзен Таубес

Осенью 1969 года полиция вызвала Сьюзен Зонтаг в Ист-Хэмптон, чтобы опознать тело женщины. 6 ноября та покончила с собой, войдя в Атлантический океан. Этой женщиной была Сьюзен Таубес — писательница и близкая подруга Зонтаг, незадолго до этого выпустившая свой дебютный роман.

Таубес родилась в 1928 году в Будапеште под именем Юдит Жужанна Фельдманн. Ее отец был психоаналитиком, дед — раввином. В 1939-м она вместе с отцом эмигрировала в США и поселилась в Рочестере, штат Нью-Йорк. Часть ее родственников осталась в Венгрии, многих убили во время Холокоста.

Сьюзен изучала философию и теологию в Гарварде, Женеве, Иерусалиме, Париже. Она была знакома с ведущими интеллектуалами той поры — философами Эммануэлем Левинасом, Ханной Арендт и Альбером Камю. Публиковала статьи о выдающихся современниках — писателе Жане Жене, мыслителях Мартине Хайдеггере и Симоне Вейль. Последней она посвятила гарвардскую диссертацию 1956 года, озаглавив ее «Отсутствующий Бог». Запомним: отсутствие Бога или, по крайней мере, колебания в религиозной вере — первая важная тема Таубес.

Второй темой был феминизм. В 1960 году она преподавала религиоведение в Колумбийском университете, но коллеги воспринимали ее прежде всего как жену респектабельного теолога Якоба Таубеса. Они расстались в 1961-м, но официально развелись только в 1967-м — это был длительный и тяжелый развод. В 1962 году Таубес бросила академическую карьеру; к тому времени она вошла в круг писательниц Нью-Йорка, где тон задавала Сьюзен Зонтаг. С ней писательница обсуждала будущий роман «Плач по Юлии», законченный в итоге в Париже (Таубес переехала туда в начале 1960-х). Среди ее первых читателей был Сэмюэл Беккет; он назвал Таубес «подлинным гением» и рекомендовал своему французскому издателю рукопись «Плача по Юлии», однако книга тогда не вышла.

При жизни Таубес опубликовала только два рассказа и один роман — «В Америку и обратно в гробу», который американский издатель переименовал в «Развод», чтобы подчеркнуть «женскую» тему. Вскоре после его выхода, 2 ноября 1969 года, газета The New York Times опубликовала разгромную рецензию, обвинив писательницу в неумелом подражании авторам-модернистам (причем речь шла о мужчинах). Четыре дня спустя Таубес совершила самоубийство. Влечение к смерти было третьей важной темой, к которой писательница обращалась в своих текстах.

Как ее книги открыли в XXI веке

Архив Таубес хранился в Берлине; активно публиковать ее тексты начали не в США, а в Европе. В 2011 и 2014 годах вышли два тома ее переписки с Якобом Таубесом в немецком издательстве на языках оригинала — английском, немецком и иврите, в 2015-м — «Плач по Юлии» в немецком переводе и «Развод» в переводе на польский, а в 2020-м — ее интеллектуальная биография на немецком.

Затем только подключилось американское издательство New York Review Books: в авторитетной серии NYRB Classics в 2020 году переиздали «Развод», а в 2023-м — «Плач по Юлии» с девятью рассказами.

Рецензент The New York Times 2020 года прошелся по коллеге из 1969-го. The Atlantic удостоил «Развод» бессмысленного, зато коммерчески выгодного ярлыка «великий американский роман». Переводы на французский, немецкий, турецкий и другие языки, лонгриды и рецензии во всех без исключения ведущих западных СМИ — все это не заставило себя ждать.

Версия о том, что причиной самоубийства Таубес стала разгромная рецензия, все чаще опровергается. Так, сын Сьюзен Зонтаг, журналист Дэвид Рифф, написал предисловие к американскому переизданию «Развода» и подчеркнул, что за несколько недель до самоубийства Таубес уже прямо писала о своем намерении в дневнике.

На русском языке романы Таубес выпустило петербургское издательство «Подписные издания» — в стильном оформлении и блестящем переводе Юлии Полещук. Ее можно без сомнений отнести к талантливейшим современным переводчицам с английского: она не просто переводит, а вживается в текст и находит для каждой книги особое звучание. Это важно, поскольку Таубес сложно переводить — не менее сложно, чем других авторов «великих американских романов», будь то Томас Пинчон или Дэвид Фостер Уоллес.

«Плач по Юлии»

Языковая сложность чувствуется уже в дебютном романе Таубес «Плаче по Юлии», хотя его сюжет, цитируя главную героиню — «очередная банальная история».

Юлия — обычная женщина из обеспеченной буржуазной семьи, которая «должна выйти замуж, стать женой, матерью и любовницей». Все это она делает — и чувствует себя глубоко несчастной, особенно после расставания с любовником. В конце концов она отдаляется от детей и мужа, перестает заниматься домашними делами — и почти все время проводит в сарае, раскладывая пасьянс, листая журналы и медленно спиваясь.

Таубес подчеркивает, что ее героиня не стала бы счастливее, если бы ушла от одного мужчины к другому: «У Юлии обязательства не перед человеком, а перед общественным институтом, порядком, церковью, видимым воплощением которой служит муж, жена, дети, дом с его комнатами и этажами, белье и столовое серебро».

Банальная история, но написана она предельно небанально. Таубес сделала рассказчиком романа анонимный голос. Мы не знаем, кто с нами говорит, и не сразу понимаем, о чем. Но одно очевидно: Таубес наделяла этот голос религиозным смыслом. Тем более что на протяжении всего романа голос-рассказчик дразнит читателя, намекая, что он мог бы принадлежать падшему ангелу, или потерянному духу, или поломанной совести.

Во всех этих образах есть изъян: если ангел, то падший; если дух, то потерянный; если совесть, то поломанная. Это как раз указывает на трещину в религиозной картине мира Юлии, о которой говорит и сам голос: «Представьте, как бы Августин писал исповедь, если б Господь обошел его стороной».

Эту неопределенность усиливает и сама манера повествования. Голос то рассказывает нам о событиях жизни Юлии, то сливается с ее собственным голосом, а порой резко отстраняется от героини и начинает размышлять о своей роли в ее судьбе. Иногда он обвиняет себя в несчастьях Юлии, иногда — оправдывает свое вмешательство необходимостью заботиться о ней.

Чтобы лучше представить, о чем идет речь, вспомним фильм «Рассекая волны» Ларса фон Триера и разговоры главной героини Бесс с Богом. В этих сценах она сначала говорит от своего имени смиренным голосом, затем меняет интонацию и гневно отвечает от имени Бога. Теперь представьте, что эти диалоги разворачиваются только в ее сознании. Именно это Таубес поразительным образом сумела передать в романе. Сэмюэл Беккет просто так гениями никого не называл.

«Развод»

В «Разводе» важнейшие темы «Плача по Юлии» — безысходность женского положения, влечение к смерти и колебания в вере — получают автобиографический оттенок, исторический масштаб и географическое разнообразие.

Роман посвящен Софи, писательнице, которая разводится со всемирно известным философом (в его образе несложно угадать Якоба Таубеса) и влюбляется в молодого и нежного авангардного режиссера из Нью-Йорка. Тем не менее она забирает детей и решает уехать ото всех в Париж, чтобы наконец дописать роман. Все резко обрывается посреди обычного дня: Софи сбивает насмерть машина.

У этого романа тоже есть голос-рассказчик, но Таубес воплотила его в тексте совершенно безумным образом: это голова Софи, которая оторвалась от ее тела после аварии. Ее голова как бы «летает» над героями этого романа, словно невидимый ангел или беспилотник. Повествование ведется то от первого лица, то от третьего, перенося нас то в прошлое Софи, где она еще ребенок, то в настоящее, где она уже труп.

Мы узнаем из этих «полетов», что предшествовало роковому переезду в Париж: как Софи переехала с отцом из Будапешта в Штаты, как училась философии и грезила о писательской жизни, как вышла замуж, как относилась к своему телу, как ссорилась с мужем и искала утешения в детях, как изменяла и терпела измены, как решила развестись — и как ее жизнь с тех пор превратилась в ад неопределенности. Мы также узнаем, что произошло после аварии: скажем, что творилось с телом Софи в морге, на похоронах и в могиле.

Важно напомнить, что изначально роман назывался не «Развод», а «В Америку и обратно в гробу», и у этого названия есть не только географический смысл. Оторвавшаяся голова Софи постоянно «летает» в Штаты и обратно в Европу, в прошлое и настоящее, в вымысел и реальность. В конце концов, в одной из заключительных глав, она возвращается в будапештское детство Софи и находит там эпизод, который, возможно, предопределил всю ее дальнейшую судьбу. Сначала героиня переживает личную катастрофу — развод родителей, за которым последует уже катастрофа историческая — Холокост, во время которого погибнут многие ее родственники.

Как эти книги помогают найти опору сегодня

В романах Таубес много сновиденческих и сюрреалистических, жутких и тревожных сцен, словно кто-то подслушал твои кошмары и перенес их на страницы ее романов. В этом и состоит очередное доказательство уникальности писательницы. Ее проза напоминает образцы weird fiction — литературной традиции, пережившей на рубеже XX—XXI веков новый расцвет и привлекшей внимание звезд современной философии, в частности Грэма Хармана. Ее роман можно сравнить и с современными хоррорами, где состояние тревоги, жути, моральной дезориентации стало давно знакомыми символами настоящего.

Таубес часто подчеркивает: «традиционный» образ жизни для женщин больше невозможен. Ее героини пребывают в состоянии постоянной тревоги и неопределенности — семейной, географической и, наконец, религиозной. Юлия и Софи не могут с той же легкостью и наивностью, что окружающие, быть «женами», знать, где их «дом», и быть уверенными в своей «вере». 

Особенно достается «вере»: она больше не самоочевидная опора и становится скорее источником мучительных вопросов, нередко деструктивных для психики ее героинь, которые и без того находятся под социальным давлением патриархальных институтов. Всем этим, к слову, женщины в ее романах радикально отличаются от мужчин: те во всем уверены.

Но что остается героиням Таубес в этом мире неопределенности, тревоги, даже жути? Могут ли они найти иную экзистенциальную опору, чтобы выстоять? Да, говорит Таубес:

Книги лучше, чем сновидения жизни. Книга кончается не как жизнь, резко; не как сон, неуклюжей борьбой и ощущением обмана; но осознанно и изящно готовит нас к последней точке. Вообще между жизнью и сном не так чтобы много отличий, как бы оба ни спорили, ни боролись, ни подшучивали друг над другом. Книга — дело другое. Во-первых, сразу понятно, где ты: в книге, и где бы ни развивались события — в Париже, Нью-Йорке, на Луне или незнамо где, — ты понимаешь, что ты в книге. Может быть, ты в самолете, может быть, в балканской деревне читаешь книгу в гостиничном номере, читаешь или пишешь в чьей-то чужой комнате или на собственной кухне, пока дети спят. Ты можешь не сознавать, что тебе снится сон. Проснувшись, гадать, сон ли это, и не верить. Книга же всегда книга: в этом можно не сомневаться. С книгой, читаешь ее или пишешь, ты всегда бодрствуешь. Вопроса не возникает. По всем этим причинам мысль написать книгу так привлекала Софи. В книге Софи понимала, где она. Потому что книга есть книга, какой бы загадочной, сомнительной и ошибочной ни была.

С книгой, читаешь ее или пишешь, ты всегда бодрствуешь. Во всяком случае, именно так воздействуют на читателя романы Сьюзен Таубес, блестяще переведенные и изданные на русском языке. Романы, которые здесь и сейчас становятся новой классикой, романы, которые не будут легким чтением, но могут стать верными друзьями на многие годы вперед.