Анкета эмигранта: журналист Владимир Раевский. Из России он уехал в Израиль, а теперь живет в Великобритании. Конечно же, в Лондоне — городе, который заставляет тебя «держать спину прямо»

Новый выпуск в нашей рубрике «Анкета эмигранта»! Напомним, первую анкету заполнила Монеточка, которая живет в Вильнюсе, а вторую — 32-летняя преподавательница английского Эльмира Драу из Еревана. На этот же раз о жизни в Лондоне рассказывает журналист Владимир Раевский.

Как насчет поздравить «Медузу» с днем рождения? Помогайте делать любимое издание лучше — вылавливайте опечатки! Если заметили ошибку на сайте — выделите ее и нажмите Ctrl + Enter. Появится форма, куда можно написать, что не так. Мы увидим, исправим и порадуемся, что делаем «Медузу» вместе! Другие способы нас поздравить ищите тут.

Как вас зовут?

Владимир Раевский.

Где вы живете и сколько вы там живете?

Я живу в Лондоне уже три года.

Что вы больше всего любите в своей новой стране?

Знаете, почему у британских писателей так часто возникают вселенные внутри вселенных? Как в «Гарри Поттере», например, или в «Хрониках Нарнии». Мне кажется, это как-то связано с тем, что Британия — это отдельная вселенная внутри мира. И когда попадаешь в нее, хочется существовать именно здесь.

У меня мэтч с Лондоном. Полное совпадение по всем показателям. Меня ничего здесь не бесит, мне все нравится, мне все увлекательно. И он для меня непостижимый до конца. 

Я когда зашел в первый раз в метро, вижу: здесь два чувака в тюрбанах сидят, там какие-то африканцы, здесь девушки славянские с полуметровыми ногтями. И в этот момент я понял, что оказался на своем месте. И я хочу ровно в таком обществе жить — чтобы было много разных людей и при этом все было подведено под общий знаменатель доброжелательности, открытости, любопытства друг к другу, непринятия насилия. 

Здесь никто ни разу не цокнул, когда я в кого-то врезался (постоянно), и не поторопил, когда я вместо карточки прикладывал в метро ключ от двери (было не раз). Чувствую себя здесь как рыба в воде.

Что было сложнее всего принять в новой стране?

Я всегда отшучиваюсь и говорю, максимум моих претензий — здесь для розеток нужны адаптеры, чтобы европейскую вилку сунуть. Или что телефон плохо ловит в помещении. Что у британцев в гортань с детства имплантированы громкоговорители и они об этом не подозревают. Мой уровень предъяв Лондону примерно такого калибра. Здесь нет ничего, что мне бы по-настоящему не нравилось. 

При этом Лондон — дорогой сложный город. Сказать, что здесь просто, нельзя. Есть города, куда ты только приезжай и живи: спокойно дели время на work и life, живи так, чтобы тебе было хорошо и комфортно. А Лондон — город требовательный, он заставляет тебя спинку держать прямо и шевелиться. 

Здесь очень сложно выжить, если ты просто устал и ничего не делаешь. Здесь нельзя устать, надо все время шевелиться и трудиться. Это требует от тебя собранности, активности, включенности, инициативности. Общительности, экстравертности. Я думаю, это создает определенную сложность. Как в спортзале примерно. В здравом уме человек будет подходить и поднимать какую-нибудь тяжелую хреновину? Ну, наверное, нет. Но это надо делать. И тут так же.

Какое у вас любимое место в новом городе?

Британский музей — вход в него бесплатный, люблю зайти минут на 15 и вспомнить, почему мраморы Парфенона должны остаться здесь навсегда.

Какая у вас любимая местная еда?

Вареный угорь, жареные свиные шкварки, перезрелые огурцы (я, конечно, шучу — это все несъедобно, но должен же хоть кто-то так ответить?).

Появилось ли у вас новое хобби в эмиграции?

Топать в резиновых сапогах по грязи среди чертополоховых зарослей, озираться и восклицать: «Какая красота!»

У нас с женой здесь есть друзья, которые года три назад совсем бросили пить. Раньше, говорят они, как было: ты в пятницу шел в паб, там куролесил, наутро у тебя похмелье — все выходные выстраивались вокруг этого алкоголя. А тут алкоголя нет, и делать нечего. И они стали абсолютно каждые выходные — буквально каждые, за исключением отпусков и болезней, — ходить в маленькие походы. Просто от нечего делать. И это стало суперзаменой отвисалову в пабе. 

Есть чатик, в котором они организуют эти мини-походы. Обычно ты садишься на поезд на одном из лондонских вокзалов — и через час-полтора оказываешься в каком-то потрясающем месте. Или вдоль моря где-то идешь, или по каким-то холмам, или к какому-то замку поднимаешься. И там часа на два-четыре. 

А еще мы как-то подсмотрели в одном из рилсов классный маршрут. Он был такой красивый: и вдоль моря, и по холмам, и в зарослях. Мы приехали туда в ноябре или феврале — в какой-то довольно кошмарный месяц. Все растения были голые, и все чавкало под ногами. В итоге мы заблудились и оказались в зарослях адских колючек, которые облепляли нас со всех сторон. Было ощущение, что мы зашли в какой-то гаррипоттеровский лес, который на нас нападает и колется. В итоге мы вышли оттуда в порванной одежде и колючках. Вся обувь в грязюке. Мы посмотрели друг на друга и сказали: «Господи, как хорошо». 

А вечером мы были приглашены в гости на новоселье. В большой, очень красивый дом. И мы приехали в этих чунях, все в грязюке и говорим: «Мы вот в хайк ходили». И все нас поняли. 

Удалось ли вам завести новых друзей? Как?

Большая часть нашего круга общения здесь русскоязычная. Это люди из разных стран: России, Украины, Литвы, Беларуси. И есть какое-то количество англоговорящих друзей. Или если не друзей, то просто людей, с которыми интересно встречаться и проводить время.

Например, однажды перед Рождеством мы зашли в паб выпить пива с друзьями друзей. Среди них был муж моей подруги — Крис. Через пару месяцев он позвал меня на Burns Night — вечеринку в честь для рождения Роберта Бернса, на которой ели хаггис и пели шотландские песни. 

Я в какой-то момент попросил слово и рассказал, что Роберт Бернс неожиданным образом был очень популярен в России — благодаря человеку, который очень его любил и много (и блестяще) переводил. Это был Самуил Маршак. Я рассказал немножко про Маршака и говорю: давайте я прочту стихотворение Бернса на русском, а кто-то здесь продублирует его на английский. И я прочел «В горах мое сердце», всем известное со школы. И это произвело большое впечатление. Это было экзотично: как если бы в условной Албании очень любили Лермонтова или в Камеруне читали Есенина. 

У вас достаточно денег для жизни в новой стране? Как вы справляетесь с финансовыми проблемами?

Думаю, что в Лондоне «достаточно» денег только у тех, кто заработал их при королеве Виктории.

Так что справляться с финансовыми проблемами приходится, зарабатывая деньги. Надо очень много шевелиться. Но я сюда переехал из Израиля — у меня в некотором смысле была прививка дорогой страны. При этом за что в Тель-Авиве ты платишь безумные деньги, понять невозможно. 

А здесь в целом можно прожить на любой кошелек. Ну не будешь ты ходить в какой-то дорогой супермаркет — но в недорогом будет не противно, ты не будешь чувствовать себя исключенным. Или, например, если много денег, покупаешь билеты в театр условно в пятый ряд партера. А если мало, берешь early bird, или участвуешь в каких-то лотереях, или ходишь на бесплатные концерты классической музыки в церковь, или что-то еще придумываешь. 

Здесь реально можно прожить, даже если мало денег, — и не чувствовать себя ущербно из-за этого. 

Что вы делаете, чтобы освоить новый язык?

Снимаю рилсы на английском и пытаюсь в них шутить… И вообще стараюсь делать все, что делаю на своем родном языке: дружить с людьми, разговаривать с ними в пабе, писать тексты, комментировать чьи-то инстики.

Английский постоянно требует работы — особенно здесь. С одной стороны, это универсальный язык и ты чувствуешь, что на английском можешь читать, писать, интервью брать, что угодно делать. Но с другой стороны, в Лондоне планка требований сразу повышается — здесь на этом языке говорят веками, на нем книжки пишут, поэзию, понимают самые разные нюансы. Из-за этого, как бы ты хорошо ни знал язык, ты все равно чувствуешь себя обязанным учить его дальше. 

Но в целом, конечно, это рай по сравнению со страной, языка которой ты не знаешь. Ты можешь что угодно прочесть. Ты можешь зайти на любой сайт. Ты можешь поговорить с любым человеком. Ты не испытываешь сложности при чтении любого текста на выставке, любой газеты. Это очень большая привилегия. 

Если у вас есть дети, вы бы хотели, чтобы они стали местными жителями?

У них будет Hobsonʼs choice (погуглите).

Как вы справляетесь с острой тоской по дому? И есть ли она?

Больше всего я тоскую по снегу, но вот прошлой зимой в Шотландии выпал снег, я нагулялся по нему вдоволь и где-то в глубине души порадовался, что это не на пять месяцев

Чувствуете ли вы, что теряете связь с родиной? И можно ли ее не потерять?

Мы на связи… 

Во-первых, в России у меня есть друзья и разные близкие люди — мы буквально на связи. Мы можем переписываться, обмениваться рилзами или мемами, говорить по телефону. К счастью, эта связь не прервалась. 

А во-вторых, есть разные вещи, которые происходят в России и меня чрезвычайно беспокоят. У каждого человека есть какая-то личная тема — у меня это политзаключенные. У меня есть несколько друзей, которые находятся в тюрьме. И я поддерживаю связь с ними, с их близкими, с их адвокатами. 

Мне кажется, это хороший момент, чтобы напомнить о возможности переписки с российскими политзаключенными. И не стесняйтесь, что они там, а вы — еще где-то, им будет радостно получить письмо откуда угодно.