Война. 1714-й день. Россия ударила по пункту раздачи гуманитарной помощи в Камышевахе. 31 человек погиб, десятки остаются под завалами

«Медуза» с 24 февраля 2022 года в прямом эфире рассказывает о российско-украинской войне. Мы ежедневно публикуем ваши письма, потому что уверены: о войне нужно продолжать говорить. Поделитесь с нами мыслями о войне. Какие чувства вы испытываете? Как война влияет на вашу жизнь и ваше отношение к миру? Если у вас есть история, связанная с войной, — расскажите ее. Форма для обратной связи — в конце этой статьи. Обзор предыдущего дня можно прочитать тут.

Российская армия вчера дважды нанесла удары авиабомбами по Камышевахе в Запорожской области. В результате, по последним данным властей, погиб 31 человек.

Как заявил президент Украины Владимир Зеленский, удары были нанесены по зданию бывшей школы. Камышеваха находится менее чем в 20 километрах от линии фронта, поэтому дети были принудительно эвакуированы из города еще в июне, а здание использовалось для гуманитарных целей и в качестве укрытия.

Как рассказал Зеленский, по понедельникам в здании выдавали гуманитарную помощь. По его словам, когда жители пришли туда, был нанесен первый удар. «Затем последовал повторный удар: новые авиабомбы, на этот раз — прямо по укрытию», — отметил он.

Глава Запорожской областной военной администрации Михаил Семикин уточнил, что в общей сложности российская армия нанесла девять ударов: сначала бомбами ФАБ-500, затем более мощными ФАБ-3000, которые используются для разрушения бетонных укреплений и бункеров. После прямого попадания бомбы, отметил он, подземная бетонная конструкция, где в этот момент были люди, обрушилась.

Сейчас на месте продолжается разбор завалов. По данным Семикина, более 40 человек числятся пропавшими без вести.

Зеленский прямо обвинил российских военных, что они знали: бывшая школа используется как гуманитарный объект, и назвал произошедшее «террористическим ударом».

«Если бы Россия действительно стремилась к деэскалации, то сейчас — после событий в Олешках — был подходящий момент для продолжения гуманитарных инициатив. Мы предлагали это. Но Россия продолжает убивать», — заявил президент Украины.

В Запорожской области 3, 4 и 5 ноября объявлены днями траура.

Минобороны РФ в своих сводках отчиталось об атаках в Винницкой, Днепропетровской, Одесской и Харьковской областях, но никак не упомянуло удар по Камышевахе и не объяснило его цель.

Война в фотографиях. Камышеваха

Война глазами читателей «Медузы»

Читатели «Медузы» живут в разных странах и по-разному относятся к войне. Мы публикуем ваши письма, чтобы увидеть это событие вашими глазами. Наши редакторы стараются представить все точки зрения, даже если они не совпадают с позицией редакции. В соответствии с кодексом «Медузы» мы не публикуем сообщения, в которых содержится «язык ненависти», оправдывается убийство мирных людей, выражается прямая поддержка агрессивной войны.

Мы проверяем, не написаны ли письма искусственным интеллектом, но, к сожалению, даже самая тщательная проверка не способна в полной мере защитить от манипуляций. Пожалуйста, имейте это в виду, когда читаете этот материал.

Александра (Европа). И все же, существует коллективная вина или нет? Существует или нет? Если нет, то как называть то чувство, которое возникает, когда я пересекаюсь с любым человеком из Украины. Когда я не могу говорить с ним на русском, даже если он сам переходит на него.

Если нет коллективной вины, то почему я хочу провалиться сквозь землю во время европейской конференции на тему нарратива путинской пропаганды? Что это за чувство, когда передо мной появляется слайд с линейкой семилетних детей с флагом в руках и табличками «наших не бросаем»? Что это за чувство, если после конференции мне хочется сбежать туда, где о моей стране не знают? Что это за чувство, когда я боюсь говорить на другом языке из-за страха перед вопросом «откуда ты?», будто после моего ответа меня сразу вычеркнут из списка людей?

Это подсознательное чувство вины и скорби, которое порой прорывается в сознание. Это как коллективное бессознательное, выстреливающее (прости господи) у всех в разное время. Так, получается, оно есть?

Просто не все знают, что делать с ним. А если знают, то не могут сказать, потому что хотят однажды съездить домой. Мне двадцать три года, и я хочу отпраздновать этот Новый год с бабушкой и дедушкой, которые пока что все еще живы.

Я не знаю, чем я могу помочь — ни вам, ни Украине, ни моим друзьям в России. Порой просто думаю о том, что когда закончится война, я выйду на улицу, расстелю маленький коврик и упаду на колени, как падают в церкви. Не чтобы мой народ простили (что мы понимаем под словом народ), а просто оттого что стоять будет сложно. И будет хотеться оплакать, именно на коленях. И просто молиться, чтобы больше никогда не.