Всегда нездешняя. Умерла Марина Влади. Для европейцев актриса была непостижимой русской, а для советских зрителей — загадочной звездой из Франции, покорившей Высоцкого

24 сентября в возрасте 88 лет умерла французская актриса Марина Влади. Она родилась под Парижем в семье русского эмигранта — возможно, именно поэтому в Европе она часто играла героинь с «загадочной русской душой». В Советском Союзе ее сначала узнали, как загадочную Колдунью из мелодрамы Андре Мишеля, и только потом — как музу и жену Владимира Высоцкого. Актриса играла во множестве итальянских фильмов (в том числе с Марчелло Мастроянни), а в 1963 году получила приз Каннского кинофестиваля за лучшую женскую роль — в фильме «Современная история, или Королева пчел». Кинокритик Антон Долин рассказывает об актрисе, история которой выходит далеко за пределы одного знаменитого романа.

Что бы ни знал, что бы ни думал мир о таланте Марины Влади, для территории русского языка и культуры она навек — муза, возлюбленная, жена Владимира Высоцкого. Сила мифа о счастливом и одновременно трагическом союзе французской кинозвезды с полузапретным советским бардом непреодолима.

Влади и Высоцкий сошлись, невзирая на политические и цензурные барьеры. Препятствия самого разного характера были нипочем для их романа, продлившегося десять лет — последних для короткой жизни поэта. Ореол легенды, выросшей из реальных фактов, но очень вскоре превзошедшей их, оказался намного сильнее самостоятельной славы и харизмы прекрасной Марины.

А ведь после того, как «Колдунья» с ней в главной роли прокатилась по советским экранам, магия ее нездешнего облика казалась ключевой. Собственно, тогда Высоцкий, задолго до знакомства (если верить апокрифу), в нее и влюбился, поклявшись, что она станет его женой.   

И с 1980-го, после смерти барда, посвятившего ей столько стихов и мелодий, многие пытались их разделить — прямо как в сказании о Тристане и Изольде, между могилами которых специально возвели стену. Особенно наследников и друзей Высоцкого возмутил роман-мемуар Влади «Владимир, или Прерванный полет» (1989). Актрису обвиняли в неточностях, преувеличениях, фиксации на неудобной правде об алкогольной и наркотической зависимостях поэта. Но эта книга о любви и созависимости, позже превращенная Влади в театральный спектакль, лишь цементировала миф, моментально превратившись в бестселлер после выхода в перестроечном СССР. 

Всеобщая увлеченность, если не сказать «влюбленность» в Марину Влади в границах бывшей советской империи всегда казалась диспропорциональной слабому знакомству с ее внушительной (около сотни ролей!) фильмографией. Для абсолютного большинства она так и осталась прежде всего музой поэта.

Интересно, если бы поклонники посмотрели больше фильмов с участием Влади, как изменился бы ее образ в их глазах? Ведь талант актрисы был больше, сложнее и глубже, чем позволяли судить те несколько — счесть по пальцам одной руки — картин, которые широко показывали в СССР (даже невзирая на то, что Влади стала членом компартии Франции, многие ее фильмы никак не могли быть выпущенными в прокат). 

Начиналась слава Влади в далеких 1950-х примерно с того же, что и у Бриджит Бардо — недаром их часто сравнивали. С ранней юности она играла недоступный объект желания, привлекавший грубоватых, чаще всего старших мужчин. Сексуальная революция еще не наступила, и образы Влади кружили голову сочетанием диковатой наивности и кажущейся открытости. Трогательно-забавные «Первая любовь» Лионелло Де Феличе (1953) и особенно «Дни любви» (1954) классика неореализма Джузеппе Де Сантиса, где она сыграла в дуэте с Марчелло Мастроянни, создали ей репутацию.

Чуть позже пошли косяком триллеры и нуары, то был период брака с первым красавцем французского кино Робером Оссейном: «Мерзавцы отправляются в ад» (1955), «Простите наши прегрешения» (1956), «Ты — яд» и «Свобода под надзором» (1958), «Ночь шпионов» (1959). Влади тогда снималась очень много, быстро перешла от второплановых ролей к центральным и стала безоговорочной звездой. 

Однако даже в ранние годы карьеры она показывала себя актрисой неординарной — достаточно вспомнить драму Андре Кайата «Перед потопом» (1954), заслуженно отмеченную каннским жюри.

С начала 1960-х Влади проявляет себя по-новому, более придирчиво выбирая проекты и постановщиков, обнаруживая интерес к нестандартному авторскому кино. «Принцесса Клевская» (1961) Жана Деланнуа по сценарию Жана Кокто и книге мадам де Лафайет — тонкая и умная экранизация первого психологического романа французской литературы, где Влади сыграла в дуэте с Жаном Марэ.

«Современная история: Королева пчел» в 1963-м, по сути, определила стиль и запустила режиссерскую карьеру выдающегося провокатора Марко Феррери. Эта картина принесла Влади заслуженный актерский приз в Каннах: она играет набожную Реджину, которая выходит замуж за холостяка Альфредо (Уго Тоньяцци). Героиня оказывается не такой уж наивной: она подчиняет волю мужа, постепенно сживая его со света и производя на свет наследника. Фильм выпускался в большинстве стран с купюрами и вызвал скандал — его восприняли как нахальный вызов католической морали и «традиционным ценностям». 

В 1967-м Влади снимается в концептуальной картине самого радикального режиссера тех лет Жана-Люка Годара «Две или три вещи, которые я знаю о ней». Ее героиня Жюльетт, мать семейства, а в свободное время — секс-работница, произносит, глядя в камеру, программные монологи о капитализме и войне во Вьетнаме. В те же годы Влади играет небольшую англоязычную роль в лучшей поздней картине великого Орсона Уэллса «Полуночные колокола» (1965) по шекспировской драматургии. В более поздние годы сотрудничает с выдающимися режиссерами Бертраном Тавернье («Пусть начнется праздник», 1975), Мартой Месарош («Их двое», 1977; единственный фильм, где она снялась с Высоцким) и Этторе Скола («Сплендор», 1989, последний дуэт с Мастроянни). 

Несмотря на эксперименты с жанрами, формами и амплуа, Влади так и не смогла преодолеть ключевого стереотипа, согласно которому она оказалась — во всяком случае, для Европы — воплощением «загадочной русской души».

Дочь белоэмигрантов — оперного певца Владимира Полякова-Байдарова, в честь которого взят псевдоним, и балерины Милицы Энвальд, — самая известная из четырех сестер-актрис, Марина Влади превзошла славой их всех (однажды они все играли на сцене в «Трех сестрах» Чехова). Ее «русские» фильмы — та самая романтическая «Колдунья» (1956) Андре Мишеля, основанная на повести Куприна «Олеся», но разыгранная в Швеции, французское «Преступление и наказание» (1956) Жоржа Лампена с тем же Оссейном, где ее героиня Лили — слепок Сони из романа Достоевского, «Степь» (1962) Альберто Латтуада по Чехову (роль графини Драницкой). И, разумеется, отмеченный в Венеции «Сюжет для небольшого рассказа» (1969) Сергея Юткевича, где она воплотила образ Лики Мизиновой — прототипа Нины Заречной. 

«Русалочья», как любили говорить, красота Марины Влади (и вправду множество ее ролей было связано с водной стихией), завораживала несколько поколений подряд, всегда намекая зрителю на что-то нездешнее. Только для европейцев она была непостижимой русской, а для советских и российских зрителей — интригующей француженкой. Эта двойственность, впрочем, лишь помогла актрисе оставаться до самой смерти не только исполнительницей, но героиней и даже создательницей большого и правдивого романа о любви.