Почему во «Властелине колец» Толкин откровенно врёт о силе Саурона, но читатель в упор не замечает подвоха

Во «Властелине колец» Толкин поставил перед собой сложнейшую задачу. Ему нужно было показать, как добрые ребята побеждают силы Зла, хотя последние многократно превосходят их и в хитрости, и в силе. Для этого он использует две малозаметные стратегии, которые приводят к сокрушительному поражению Саурона, и одна из них не слишком честная.

Оговорюсь, я не пытаюсь вывести Толкина на чистую воду и в чем-то обвинить, мне нравятся его миры. Просто любой писатель, сделав одну сторону многократно сильнее, вынужден как-то объяснять, почему слабаки победили. Каждый писатель решает эту почти инженерную задачу по-своему, а мне интересно анализировать, какие приемы они используют. Сегодня разберем приемы Толкина во «Властелине колец», а перед тем как начнем два предупреждения:

• спойлеры неизбежны (кто не читал, я не виноват);

• я разбираю именно книгу, причем в переводе В.Муравьева и А.Кистяковского (отсюда Торбинс, а не Бэггинс)

Нельзя просто взять и…

С первых же страниц Толкин приучает читателя к мысли, что Саурон невероятно умен, хитер, его шпионы повсюду, Всевидящее Око бдит, а армии огромны, безжалостны и непобедимы. Об этом на разные лады говорят все персонажи, независимо от того, какую сторону занимают. 

Например, Элронд говорит: «Я свидетель всех трех эпох Средиземья и участник бесчисленных битв с Врагом, кончавшихся страшными для нас поражениями или поразительно бесплодными победами…»

Саруман подтверждает: «На земле появилась Новая Сила. Перед ней бессильны прежние Союзы. Время нуменорцев и эльфов прошло. Я сказал — выбор, но у нас его нет. Мы должны поддержать Новую Силу. Это мудрое решение, поверь мне, Гэндальф».

Гэндальф говорит: «Я сказал, что на победу надежды нет, однако мы можем и победить — только не оружием». Эти слова он произносит, кстати, после Пеленнорской битвы, где армия Саурона потерпела сокрушительное поражение.

Добавим проникновенные описания мощи Саурона: «Они уперлись в тупик и теперь стояли, растерянные и продрогшие, в сером свете раннего утра перед могучими башнями и стенами, которые не прошибли бы никакие тараны, даже если б они у них были. Любой их приступ шутя отбила бы горстка защитников, а черному воинству на горах возле Мораннона, верно, и счету не было, да и в ущелье небось таились несметные полчища врагов пострашнее, чем орки».

А вот про появление назгулов: «Даже закаленные воины кидались ничком, словно прячась от нависшей угрозы, а если и оставались стоять, то роняли оружие из обессилевших рук, чернота полнила им душу, и они уж не думали о сраженьях, им хотелось лишь уползти, где-нибудь укрыться и скорее умереть».

И таких описаний тьма-тьмущая. Толкин на разные лады превозносит силу и ум Врага, показывает его несокрушимость, способность подавлять чужую волю, предвосхищать планы противника и т.д. С первых страниц и до финала Толкин повторяет, что Тьма намного сильнее, и Запад обречен. Вот только удивительным образом это совершенно не подтверждается событиями в книге. Парадокс? Еще какой, ведь…

Тьма проигрывает почти все(!) битвы

Удивительно, но такой могучий и умный Саурон терпит поражение почти во всех сражениях и стычках, в которых участвуют главные герои, или остается ни с чем. Судите сами.

В Заверти 5 назгулов атакуют Арагорна и 4-х хоббитов. Фродо ранен, но Кольцо остается при нем, а Арагорн разгоняет назгулов.

Перед Переправой через Бруинен 9 назгулов почти настигают Фродо, но магия Элронда смывает страшных назгулов в унитаз.

Затем 9 членов Братства как нож сквозь масло проходят сквозь Морию, убивая 11 орков, включая вождя. Сэм легко ранен, Фродо получает удар копьем, Гэндальф сходится в битве с Барлогом и падает в пропасть, но отряд прорывается.

В Амон-Ведар (Амон Хен) орки убивают Боромира и захватывают в плен Мерри и Пина (Пиппина). Тут силы Зла берут верх, но есть нюанс, о котором позже.

Битва в Хельмовом ущелье заканчивается уничтожением десятитысячной армии Сарумана, против которой первоначально сражались 1 000 пеших защитников, затем подошло еще 1 000 ристанийцев (рохирримов), а потом Гэндальф привел тысячный отряд Эркенбранда. Итого 3 000 Светлых разгромили 10 000 Темных.

В битве при Пеленноре армия Гондора и 6 000 ристанийцев разгромили огромную армию Саурона и убили Короля-чародея.

В битве около Черных врат 6 000 воинов Запада вступили в бой с армией Саурона. Врагов, по словам Толкина, «в десятки раз больше, чем ратников Запада», но тут Кольцо было уничтожено, и армия Саурона распалась.

Согласитесь, выглядит странно. Толкин постоянно расписывает несокрушимую мощь Темных сил, но как доходит до дела, силы Запада умудряются либо оставить Саурона с носом, либо крепко навалять. И хотя Светлые несут потери, во-первых, при этом они уничтожают намного больше врагов, во-вторых, главные герои оказываются почти неуязвимы.

Они Неубиваемые

Из девяти членов Братства окончательно погибает один — Боромир (а нефиг было руки к Кольцу тянуть). Причем его смерть становится демонстрацией невероятной эффективности членов братства. Пронзенный множеством стрел он успевает прихватить с собой более 30 орков.

Темная, вернее, серая, вернее, белая лошадка, Гэндальф, и вовсе воскресает после битвы с Барлогом. То есть стоит Светлым потерять своего сильнейшего героя, как они получают его проапгрейженным обратно. Удобно.

Фродо тоже оказывается почти бессмертным. 

Сначала его поражает моргульским клинком Король-чародей, но Элронд успевает спасти Фродо от превращения в призрака. Затем в Мории вождь орков наносит ему настолько мощный удар копьем, что все думают, что Фродо убит. Но нет, его спасает мифриловая кольчуга. Затем его жалит Шелоб, и Сэм принимает его за мертвого. Но и тут мимо — он просто парализован. А когда после уничтожения Кольца Фродо и Сэм оказываются на склоне извергающейся Роковой Горы безо всякой возможности выбраться, за ними прилетают орлы.

Если главные герои Светлых почти неуязвимы (хотя Боромир, Денэтор, Теоден все же погибают), то про главных героев Темных этого сказать нельзя. Главных антагонистов Толкин выводит из игры одного за другим: в Мории погибает орочий предводитель, затем Барлог, Саруман ещё до финала лишается власти и посоха, а Короля-чародея и его летающую Нагайну безжалостно убивают женщина с ребенком хоббитом. Уже после падения Саурона Гнилоуст убивает и самого Сарумана.

Они терминаторы

События, развернувшиеся в Хельмовом ущелье, прекрасны тем, что в цифрах показывают убойную мощь Светлых. У Толкина против Ристании (Рохана) идет не менее 10 000 отборных орков Сарумана плюс дунландцы. У Теодена первоначально около 1 000 всадников, которые соединяются примерно с 1 000 защитников крепости. Позже Гэндальф приводит ещё около 1 000 человек Эркенбранда.

Превосходство Темных налицо, но оно ничего не значит, если у вас есть Леголас и Гимли. 

— Оркам тут не место, — заявляет Гимли, и они с Леголасом начинают соревноваться, кто больше врагов перебьет. Итоговый счет:

Гимли — 42

Леголас — 41

— Вы кто?

— Я? Добрый эльф! 

— А почему вокруг вас 40 трупов? 

— Вот видите, как мало вы знаете о добрых эльфах!

Получается занятная штука. Толкин все время говорит, как ужасны и сильны орки, но стоит дойти до реального столкновения, как выясняется, что Светлые способны уложить их пачками. 

Однако говорить одно, а показывать другое — не единственный способ обеспечить победу Светлым.

Х-фактор

Даже если признать Братство Кольца супергероями, их сил все равно слишком мало, чтобы справиться с врагами. Поэтому каждый раз когда ситуация оказывается критической, Толкин вводит Х-фактор, который приводит к победе Светлых. Вот несколько примеров.

Изенгард

Саруман построил огромную армию, которая должна уничтожить Ристанию, но тут Мерри и Пин попадают к энтам, и те внезапно для всех решают вмешаться. Они разрушают Изенгард как военную базу, затапливают его и запирают Сарумана в Ортханке. Так энты оказываются Х-фактором, который перекраивает расклад сил и спасает Ристанию от поражения.

Засада на пути ристанийцев

Саурон проявляет предусмотрительность и перекрывает основной путь, чтобы Ристания не смогла прийти на помощь Гондору. Но на каждого Саурона найдется свой Ган-бури-Ган, знающий старую дорогу, по которой армия Теодена обходит заслон.

Корсары

По замыслу Саурона корсары Умбара должны связать южный Гондор, лишив Минас-Тирит подкреплений, и очень удобно оказывается, что как раз поблизости лежат мертвецы, с которых Арагорн может потребовать уплату старого долга. Переобувшись в некроманта, Арагорн с помощью мертвецов захватывает корабли корсаров (жаль не Мордор) и на захваченном флоте привозит к Минас-Тириту живых воинов южного Гондора.

Кирит-Унгол

Фродо захвачен и находится в укрепленной башне противника, где его стерегут примерно 200 орков. Сэм остался один, и при обычных обстоятельствах у него нет шанса вытащить Фродо. Однако когда Сэм приходит, выясняется, что орки Шаграта и Горбага успели поссориться из-за добычи и практически перебили друг друга. 

Конечно, Зло у Толкина склонно к раздорам, но очевиден и повторяющийся паттерн — препятствие, которое герой физически не может преодолеть, уничтожает само себя или его уничтожает внешняя сила. И так раз за разом.

Горлум (Голлум)

Х-фактор приходится ввести даже в финале, когда у Фродо к ужасу Сэма не хватает воли уничтожить Кольцо. 

Горлум нападает на Фродо, откусывает палец с Кольцом и триумфально падает с ним в лаву.

С точки зрения мифологической логики момент отличный: Бильбо когда-то пожалел Горлума, затем его пожалел Фродо, и именно спасенный ими Горлум в итоге нечаянно уничтожает Кольцо.

Но с точки зрения механизма, который обеспечивает победу Светлых, это выглядит иначе — главный герой не смог исполнить ключевое действие, от которого зависел успех, и только вмешательство другого персонажа завершило дело.

Подобная стратегия Толкина помогает силам Запада получать преимущество в ключевых моментах, когда собственных сил недостаточно, но даже все Х-факторы (а я, кстати, перечислил не все) не помогли бы одолеть Саурона. Ибо, как говорил Гэндальф: «Нельзя одолеть того, кто не хочет, чтобы его одолели». Ну или не говорил.

А что сам Саурон?

Саурон особенно интересен потому, что Толкин постоянно показывает его Врагом чрезвычайно могущественным, хитрым и умеющим ждать и играть вдолгую. Он незаметно собирает огромную армию и постепенно откусывает периферийные территории. Заслышав, что Кольцо в Хоббитании (Шире), сразу высылает туда своих лучших слуг. Он запугивает и фактически подчиняет Сарумана и деморализует Денэтора. Тщательно готовит наступление на Гондор, заранее отрезая конницу Ристании.

И все же, и все же…

Во-первых, у Саурона есть огромная слепая зона, связанная с Кольцом, которую Толкин объясняет психологически. Дескать Саурон не способен представить, что любой, завладевший Кольцом, добровольно откажется от его силы. Он ожидает, что противники используют Кольцо против него.

Проблема в том, что Саурону вовсе не нужно быть хорошим психологом, ему достаточно быть хорошим стратегом, чтобы понять — ему крышка, если Кольцо окажется в Ородруине, а потому оно там оказаться не должно и точка.

Хороший управленец использует принцип Сикорски: «Нам разрешается прослыть невеждами, мистиками, суеверными дураками. Нам одного не простят: если мы недооценили опасность. И если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флюктуациях — мы обязаны предположить, что где-то рядом объявился чёрт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах».

Тем более, что оцепить Ородруин двойным оцеплением и перекрыть все входы в него дело элементарное, учитывая, каким гарнизоном располагает Саурон.

Но, допустим, он считает желание уничтожить Кольцо и поход к Ородруину безумием и оценивает вероятность в ноль процентов. Однако когда Шаграт приносит в Барад-дур вещи Фродо, и Саурон достоверно узнает, что хоббит действительно проник в Мордор, не принять меры безопасности выглядит как верх идиотизма. В конце концов, его назгулы гонялись именно за хоббитом с Кольцом, и вдруг именно хоббита через все Средиземье занесло к тебе в Мордор. Казалось бы, чтобы сложить дважды два не нужно быть майа, и пусть это даже не тот хоббит, но что-то же должно было ёкнуть. Не ёкнуло.

Во-вторых, это не единственный его промах. Пеленнорская битва оказывается для Саурона полной сюрпризов, хотя у него и Всевидящее Око, и летающая разведка в виде назгулов. 

Например, Саурон заранее перекрыл главную дорогу для сил Ристании, но когда ристанийцы не появились, вроде бы разумно было убедиться, что они огородами не обходят его войска. Шеститысячное войско — не пара хоббитов, его проще заметить. Но нет, Саурон проморгал их. 

Получается, что несмотря на всех своих шпионов, летающих назгулов и Всевидящее Око, Саурон оказывается на удивление близорук. Он неспособен выследить хоббитов и даже избежать сюрпризов при осаде Гондора, к которому всецело приковано его внимание.

Толкин крут!

Все это сказано не в укор Толкину. Наоборот, Толкин не только виртуозно управляет читательским вниманием, но и планомерно подводит к исходам, которые заложены в логике его мира с самого начала. 

Если вернуться к самому первому вопросу, за счет чего Толкин обеспечивает выигрыш более слабой стороны, то налицо две писательские стратегии:

1. Постоянно подчеркивать силу Тьмы и ум Саурона, но на деле заставлять Саурона в упор не замечать угрозы, а армии орков рассыпаться под натиском сил Запада.

2. Использовать Х-факторы, которые меняют расклад в пользу Светлых.

Однако возникает новый вопрос: «А как Толкину удается провернуть дело так, что читатель не замечает подвоха?» Согласитесь, если про какого-то боксера говорят, что он непобедимый, но при этом он проигрывает каждый бой, вы быстро заподозрите неладное. 

Почему же с «Властелином колец» этого не происходит? Почему Толкин утверждает одно, показывает другое, но это сходит ему с рук? Я, например, обратил внимание, что слова Толкина про несокрушимость Темных не соответствуют действительности, перечитывая «Властелина колец» в третий или четвертый раз.  

У этого феномена есть несколько причин.

1. У Саурона есть реальные достижения, которые в связке с описанием его могущества, делают его убедительным противником.

2. Победы достаются Светлым с большим трудом: они несут потери, морально страдают, их жизнь все время висит на волоске — это тоже льет воду на мельницу Темных.

3. Хотя Толкин постоянно использует X-факторы, они каждый раз разные, а потому не возникает ощущения, что писатель опять проворачивает свой излюбленный трюк. Более того, каждый отдельный X-фактор делает конкретную победу достоверной и объясняет, почему Светлым вообще удается противостоять Тьме, несмотря на ее силу.

4. И, наконец, есть сила Провидения, о которой надо сказать подробнее.

В самом «Властелине колец» космогония не изложена, в нем не упоминается даже имя Эру Илуватара, но при этом заметно существование некой высшей доброй воли, которая вмешивается в ход событий. 

Это видно по некоторым оговоркам Гэндальфа, когда он говорит: «Думаю, что это случилось наперекор воле Врага. Видно, так уж было суждено, чтобы Кольцо нашел не кто-нибудь, а именно Бильбо». А Элронд говорит на Совете: я не призывал вас, но вы были призваны. Наконец, после воскрешения Гэндальф прямо заявляет, что «нагим меня возвратили в мир», намекая, что за Светлыми стоит мощная невидимая сила.

Именно эта сила превращает как минимум некоторые Х-факторы из случайности в намеренное вмешательство. Об этом Толкин прямо говорит в письме №192 от 27 июля 1956 года. Фродо, по его мнению, сделал все, что вообще мог сделать смертный (положу сюда это, уж больно в тему:)). Он довел дело до точки, дальше которой его собственных сил уже не хватало. А затем, пишет Толкин, вмешалась «Other Power» — «иная Сила», которую он называет «Writer of the Story», причем специально добавляет: «я имею в виду не себя». 

Однако если выкинуть «Сильмариллион», письма и прочий легендариум, то сила Провидения все равно чувствуется. Саурон воюет не только с людьми, хоббитами, эльфами, гномами и Гэндальфом. Он действует внутри мира, устройство которого ему не принадлежит и в котором существует высшая воля, способная обращать против него последствия его действий. Так что Саурон оказывается трагической фигурой, обреченной на поражение с самого начала. Вот только описан он так, словно автор «забыл» об этой маленькой детали, и потому каждое поражение Саурона оказывается неожиданным.

Закончить же хочется «Озимандией» Шелли в переводе Вильгельма Левика, из которой вышла бы отличная эпитафия для деяний Саурона:

Мне странник рассказал: в полуденной пустыне 

Я видел — две ноги громадные стоят, 

И не найти ни рук, ни туловища ныне. 

В песке — кусок лица. Жестокий, властный взгляд.

Свидетельствует рот о дьявольской гордыне. 

Так, жар чужой души резцом похитив смело, 

Живое в неживом художник воссоздал. 

Но прахом стал колосс, распались дух и тело, 

Лишь надпись сохранил надменный пьедестал: 

«Я — Озимандия, я царь земных царей*. 

Бессильна мощь владык пред волею моей». 

Кругом следы гигантского крушенья, 

Бесплодный, выжженный простор нагих степей, 

И стелется песок без жизни, без движенья. 

*Кстати, задолго до событий описанных во «Властелине колец», во Вторую эпоху, Саурон тоже называл себя Король Королей.