«Нас убили». Полное заявление «Новой газеты» о закрытии

«Новая газета», самое известное независимое медиа, до сих пор работавшее внутри России, объявила, что закрывается. Накануне стало известно, что редакцию выселяют из офиса в Потаповском переулке в центре Москвы, где журналисты работали 29 лет. В связи с этим закроется и музей Анны Политковской, который находился в ее бывшем рабочем кабинете. После начала полномасштабного российского вторжения в Украину власти РФ заблокировали сайты издания и лишили газету регистрации, а в сентябре 2026 года объявили «Новую» «иностранным агентом». По данным The Economist, 26 октября состоялось собрание редакции газеты, на котором было принято решение закрыть издание. Утром 30 октября «Новая» официально объявила, что прекращает работу. «Медуза» публикует заявление редакции «Новой газеты» полностью. 

Нас убили.

9 ноября мы погасим свет в нашем доме, где прожили 30 лет, выключим сервера и уйдем. Газеты больше нет. Российские власти и российские спецслужбы заставили редакцию прекратить работу.

Тридцать с лишним лет жизни вместе со страной и ее гражданами для нас закончатся на улице, без средств к существованию, под постоянной угрозой репрессий.

Наши годы жизни были счастливы — творчеством и надеждами, читателями, друзьями, текстами, фильмами. Временами эти годы были — отчаянно горькими.

Горькими, потому что именно за время правления этого режима, а не в бандитские 90-е, по политическим мотивам, за исполнение своего профессионального и гражданского долга были убиты наши коллеги: Игорь Домников, Юрий Щекочихин, Анна Политковская, Стас Маркелов, Анастасия Бабурова, Наталья Эстемирова.

Одновременно с письмом о выселении отключили систему донатов, позволявшую нам получать пожертвования от наших читателей. То есть лишили средств. Вообще.

Это — скоординированная акция. Никого не убедят оправдания банков, что они делают это, исходя из внутренних корпоративных правил. Это — внешние правила, установленные репрессивным аппаратом государства, сотрудниками ФСБ, внедрившимися под крышу каждой организации. Они считают страну своей собственностью.

После начала военных действий нас, как и всем другим журналистов, лишили возможности говорить о самых главных и трагических событиях настоящего времени. Приняли законы, которые вернули в страну цензуру. Потом эта цензура распространилась практически на все сферы человеческой жизни.

Власти заблокировали все наши интернет-ресурсы. Государство отняло нашу типографию, а офицеры спецслужб и цензоры, засевшие в других, отказывали нам в издании газеты. Многие наши сотрудники были вынуждены уехать из страны.

Затем государство лишило нас регистрации СМИ, отняв право зарабатывать своим трудом.

На главного редактора, лауреата Нобелевской премии мира Дмитрия Муратова было совершено нападение, в результате которого он чуть не лишился зрения. Уголовное дело возбуждать не стали, хотя преступники известны.

Потом наших журналистов стали объявлять «иноагентами», начав с главного редактора.

Затем возбуждали административные дела против руководства редакции.

В Чечне похитили и избили до полусмерти нашего обозревателя Елену Милашину.

Взяли в заложники шеф-редактора газеты Олега Ролдугина, обвинив его в том, что он работал журналистом. Скоро суд.

В редакции «Новой газеты» прошел многочасовой обыск, обыск прошел и в квартире главного редактора.

В сентябре этого года объявили «иноагентом» всю редакцию, записав в списки участников более ста человек: журналистов и авторов.

Почти 5 лет войны мы смогли проработать в глухом окружении спецслужб.

И вот теперь — все. Мы оказались в «килл-зоне».

Это — не только наша частная история. Это — история страны и общества, которых добивают точно так же.

Делают это ФСБ, Минюст, прокуратура и прочие, кто приватизировал государство и узурпировал власть. Это не советский ресентимент, под его вывеской почти построена военная диктатура.

Они говорят, что защищают конституционный строй. Нет, это антиконституционный строй. Потому что Конституция изнасилована, избита и с заклеенным ртом брошена в тюрьму на огромный срок. Как и тысячи граждан своей страны, которые просто следовали ее статьям. Как и десятки тысяч других граждан страны, которые вынужденно стали беженцами, покинув свои дома и уехав в неизвестность.

Прекратите говорить, что сейчас не сталинский 37-й год, а репрессии носят некий «цифровой характер». Это — государственные репрессии. И люди, а не цифры умирают в камерах. Точка.

Жизнь человека потеряла смысл и обесценилась.

Слово «Конституция» вызывает сарказм и хохот. У всех. Даже у судей. Особенно у судей. Никто не верит в то, что это основной закон страны и президент на нем клялся. Заметьте, официальная пропаганда уже давно не называет президента гарантом Конституции.

В стране ликвидированы права и свободы человека, а их защита приравнена к преступлению. Де-факто ликвидированы выборы и выборные органы власти. Ликвидированы общественные институты. Затоптаны свобода совести и человеческое достоинство. Вывернута грязными руками наизнанку частная жизнь.

Ну разве не издевательством сегодня звучит 29-я статья Конституции: «цензура запрещается»? Суд уничтожен вместе с законом и правом. Наличие убеждений — теперь госизмена.

Но измена — это когда государство изменяет собственной Конституции. И эта измена — длящееся преступление, которое сейчас происходит на глазах всего мира.

Убийство «Новой газеты» — еще одно тому доказательство.

Все эти годы мы писали именно об этом. Пока могли. Потому и убили.