«Медузе» уже 12 лет. За эти годы мир радикально изменился. Что же будет еще через 12? Мы спросили у 12 героев, чье мнение интересно узнать

«Медузе» исполнилось 12 лет! В 2014-м, когда мы только начинали, мир был совсем другим — не было ни ковида, ни президента Трампа, ни массовой эмиграции россиян. Правда, уже была война России с Украиной — и Путин, конечно (и задолго до этого).

Какими будут мир и Россия через 12 лет? И какими бы вы хотели их видеть? Мы задали эти вопросы 12 героям, которым доверяем. А еще нам очень интересно ваше мнение — идите в конец статьи и присылайте свои ответы! Самые интересные мы обязательно опубликуем.

Галина Тимченко, сооснователь и издатель «Медузы»

Честный ответ на этот вопрос звучит довольно жестко, но что поделать: «Я не знаю». Нет, даже хуже: «Никто не знает».

Слишком много входящих, слишком много развилок, мы пока держим кривой баланс, но шанс свалиться в катастрофу как никогда велик. Есть очевидные вещи вроде «большого взрыва» ИИ, есть неочевидные вроде «правого поворота» во многих странах.

Прогнозы вообще дело неблагодарное, одна надежда, что через 12 лет их никто не вспомнит.

А если говорить о том, каким бы я хотела видеть мир через 12 лет, то лучше всех это выразил Джон Леннон в известной песне «Imagine».

Борис Гребенщиков, музыкант

По счастью, я совершенно не вижу будущего и не хотел бы его видеть, ибо оно зависит от того, как мы поступаем сейчас; а поступать истинно мы можем, только слушая собственное сердце. Знание будущего помешало бы нам поступать искренно, по сердечному велению.

Любовь Соболь, политик

Я вижу Россию прекрасной страной. Без войн. Без ограничений. Руководство которой, избранное самими гражданами, работает на комфорт людей: чтобы они жили счастливо, могли развиваться, работать и зарабатывать, растить детей и думать о будущем, а не бороться за выживание в токсичном настоящем. С передовыми технологиям, качественной медициной и образованием, с заботой об экологии и благополучии каждого отдельного человека.

Страной, которая строит партнерские отношения с соседями и теми странами, которые сами готовы взаимодействовать с нами. Без принуждения, шантажа и угроз, на взаимовыгодной основе. Россия — не придаток Запада и не колония Китая. Мы можем учиться на ошибках и успехах других стран, но искать свой путь. Сейчас мы отстаем во всем: от гонки искусственного интеллекта до прав человека, но почему мы не можем преуспеть и в том и в другом? Россия может быть прекрасной страной. За это стоит бороться.

Мария Коломыченко, журналистка The Bell, исследовательница технологий и блокировок

Мне сложно прогнозировать будущее больше чем на десятилетие вперед, но я попробую. Через свою профессиональную призму и тему, которой занимаюсь много лет, — государственное регулирование интернета. Если этот прогноз не сбудется, буду только рада =)

Учитывая нынешние тенденции, предполагаю, что к 2038-му граница между демократиями и автократиями в вопросах регулирования интернета размоется. Попытки играть в «цифровой суверенитет», частично ограничивать доступ к интернету для несовершеннолетних, следить за пользователями с помощью legal interception (то есть та же самая СОРМ) — все это уже сейчас есть в европейских и других демократических странах. То есть технологии контроля и аргументы в пользу их применения все чаще оказываются схожими с теми, которые применяют авторитарные государства вроде России.

В итоге дети, которые растут сейчас и появятся в ближайшие годы, скорее всего, не застанут анонимного и по-настоящему свободного интернета — ни в России, ни, возможно, в Европе и США. О том, что когда-то можно было пользоваться интернетом, не предъявляя на каждом шагу удостоверение личности при авторизации и не опасаясь, что каждое действие и каждый лайк будут деанонимизированы, они будут читать в книгах.

Искусственный интеллект принесет с собой не только много пользы, но и новые проблемы — мы уже наблюдаем начало этого процесса. Государственные ведомства, отвечающие за цензуру и репрессии, уже сейчас пытаются внедрять ИИ в свою работу. В России в ближайшее десятилетие его, вероятно, будут все активнее использовать для массовой слежки за пользователями — прежде всего для автоматизированного анализа огромных массивов данных, которые собирают СОРМ и другие государственные системы. 

Вопрос в том, станет ли Европа использовать эти технологии так же, как Россия, или все-таки сможет провести границу между безопасностью и тотальной слежкой. Ответа на него у меня нет.

Георгий Тришкин, аналитик ракетных пусков, автор телеграм-канала «Техасский вестник»

Предсказывать будущее — неблагодарное занятие, но допустим, что быстрая спутниковая связь будет бытовой обыденностью через 12 лет, а отсутствие интернета в самолете — пережитком прошлого. На ночном небе будут видны потоки из десятков тысяч спутников, а пуски многоразовых ракет станут ежедневным событием, если не ежечасным. На замену МКС придет несколько частных и национальных станций, но милитаризация космоса будет напоминать лихорадку 80-х годов.

К этому моменту на Луну высадятся представители разных стран — США, Китая, Европы и даже России или Японии в составе других экспедиций. А Марс? Будет все еще населен роботами, но образцы грунта будут исследовать уже на Земле. Мир увидит и металлическое ядро протопланеты, и метановые ледники Титана, и переживет сближение Апофиса. Оба «Вояджера», увы, заснут после полувековой миссии. Обнаружение пролетающих межзвездных объектов станет более регулярным событием и все так же будет провоцировать конспирологические теории. Мы вряд ли найдем следы другой жизни и узнаем природу своей, но, как и до этого, будем на шаг ближе. Но важно, чтобы следующие 12 лет, как и предыдущие, прошли без человеческих жертв на орбите.

Антон Долин, кинокритик

Вероятно, знаменитую цитату Дэвида Линча: «Сегодня я в темных очках, потому что вижу будущее, и оно выглядит очень ярким».

Ася Зольникова, архитектурный журналист, искусствовед

По данным ООН, две трети людей на Земле к середине XXI века будет жить в городах. Города будут еще больше и многолюднее, конкуренция за жилье, образование и медицину — жестче. Что с этим делать, каждый должен решать сам, но к этому точно стоит быть готовым. 

Теперь о второй части вопроса — какой бы я хотела видеть Россию.

Я всю жизнь прожила в Москве и видела, как в 2010-е город менялся к лучшему. Но одновременно с этим множились запреты и репрессии. Хорошо помню день, как в 2012-м оглашали приговор Pussy Riot, — я тогда уже работала новостником. «Двушечка» совершенно выбила редакцию из колеи, это был шок. После работы я поехала на «Октябрьскую», где тогда жила, и увидела, что после реконструкции частично открыли парк «Музеон» — с невиданным до того благоустройством и павильонами; не помню, был ли там уже корабль «Брюсов», но через пару лет, когда в России стало еще хуже, точно был. Иду, думаю про «двушечку» и не понимаю, как все это настолько рядом может существовать: приговор оглашали в Хамовническом суде, всего в паре километров от парка. 

Идеализма во мне с тех пор поубавилось, но очень хотелось бы, чтобы хорошие парки и архитектура перестали быть утешением или ширмой.

Мария Москалева, школьница, покинула Россию после преследования из-за антивоенного рисунка

Многие хотели бы прочесть в этом тексте слова чистой, детской надежды и трогательные мечты о счастливой России будущего и мире, который действительно имеет шанс на разумное и достойное будущее.

Но розовые очки пришлось снять уже давно. Пришлось столкнуться с реальностью — с ее жестокостью, неудобной правдой и откровенностью, которой так редко можно добиться от людей.

Никакой надежды у России, как мне кажется, не остается. Тех, кому небезразлична сама жизнь — а я хочу напомнить об этом слове, наполненном огромным смыслом, — слишком мало. И даже этот небольшой процент людей не способен по-настоящему изменить или хотя бы пошатнуть то, что сложилось в стране. Надежда есть на молодых людей способных на здравое понимание. 

Фашистская власть захватила Россию. Тысячи, сотни тысяч сломанных судеб. Бедность. Войны. Незаконно отобранные территории. Но при всем этом существует одна причина, которая кажется мне главной. Мышление.

Не каждый рожденный во плоти становится человеком, ибо Человека рождает не плоть, а путь.

Путь к развитому мышлению, которого так не хватает обществу. Но если в России эта проблема уходит корнями глубоко в историю, то и в остальном мире ситуация не выглядит намного лучше. Достаточно оглянуться по сторонам, прочесть мировые статьи и посмотреть на происходящее.

Мне трудно представить, сколько лет, десятилетий или даже веков должно пройти, чтобы Россию можно было назвать свободной и демократической страной и дождаться момента, когда десятки тысяч людей наконец проснутся и восстанут против кровавой власти. Для этого нужен лидер. 

Люди потеряли понимание слов, смысл которых, казалось бы, невозможно утратить.

Любовь. Счастье. Добро.

Не понимая сути этих слов, люди продолжают поддерживать кровь, собственное унижение и разрушение жизни своих близких.

Весь мир движется в неоднозначном направлении, но точно не в лучшую сторону. Все подчинено деньгам. Слишком многим, обладающим властью, безразличны человеческие жизни, и эта тенденция способна лишь усиливаться.

Я не буду строить прогнозов и гадать о будущем. Но рая на земле никогда не будет. Никогда не наступит время полной идиллии, абсолютного спокойствия, счастья и благополучия. Нет. Этого мира не существует и не будет существовать.

И все же самое страшное заключается в другом: мы сами загоняем себя все глубже в бездну. Каждый день. Своими действиями, словами и мыслями.

Мы сами виноваты в том, что видим вокруг и от чего страдаем.

И потому кричать: «Одумайтесь!» — уже бессмысленно.

Слишком поздно.

Хотя хотелось бы верить, что это не так.

Мы не знаем, каким будет мир в 2038 году. Но точно знаем, что без вашей поддержки мы до этого времени просто не доживем. Подпишитесь на регулярное пожертвование «Медузе» — и спасибо большое всем, кто уже это сделал.

Ангелина Давыдова, экологическая журналистка

Я хочу видеть более мирный, более спокойный, более солидарный мир, жители и правительства разных стран в котором заняты решением глобальных проблем — от изменения климата до сокращения биоразнообразия, пластикового загрязнения, вопросов неравенства, вопросов лечения редких заболеваний.

Это мир, в котором человечество пытается комплексно и трансгранично решить многие экологические и социальные проблемы и создать новую систему социально-экономического управления, которая не истощала бы ресурсы и не загрязняла окружающую среду, одновременно усугубляя неравенство. Это мир, в котором у людей есть на это ресурсы, силы, возможности и время, — и за это их жизнь, свобода и здоровье не подвергаются опасности.

Но скорее всего, за 12 лет мы не увидим столь резких положительных преобразований. Пока кажется, что многие регионы мира идут скорее по пути разрушений — разрушений международных отношений и договоренностей, международных организаций, совместной работы над проблемами. Продолжающиеся войны и конфликты, новые гонки за ресурсы, рост авторитаризма и прочих недемократических режимов на фоне политических кризисов в традиционных демократиях, расслоения и расколы в обществах, отсутствие реальных действий по решению глобальных экологических проблем — все это ведет многие регионы мира по дальнейшему пути разрушения имеющихся структур — политических, социальных, общественных, международных.

Я очень надеюсь, что этот период встряски, разрушения и исчезновения знакомого нам мира все-таки дойдет до точки ноль, после которой страны и регионы попробуют перейти в новую эпоху созидания, совместных действий и сотрудничества. Я бы хотела увидеть такой новый мир. Пока его очертания можно лишь предугадывать.

Дмитрий Кузнец, военный эксперт «Медузы»

Будущее, как говорят физики и философы, принципиально непредсказуемо. Но многие пытаются играть в эту игру, выдавая кажущиеся высокими вероятности за точные предсказания. Чувствую себя в этом жанре неуютно, но если очень просят, то попробую и я.

Самые высокие вероятности (для краткосрочного прогноза, ведь 12 лет — это совсем скоро) имеют исходы, в которых мир изменится не очень сильно. Ведь он почти не изменился за прошедшие 12 лет: российская армия и в 2014 году воевала в Украине, «Медуза» работала из Латвии, а читали ее в основном в России.

Хотя, конечно, есть нюансы. Война России и Украины к 2038-м закончится. Но, увы, Россия уже заложила — во всех смыслах — для участия в ней свое будущее, и никакая «победа», что бы ни понималось под этим словом, из этой долговой ямы ее не вытащит.

Можно, конечно, надеяться (или бояться), что общий искусственный интеллект могучим ураганом сметет все и позволит всем странам и обществам начать жизнь с чистого листа (какой же прогноз на 12 лет без ИИ?). Но и тут лучше сделать осторожное предсказание: не стоит ждать, что ИИ найдет ответы на все секреты мироздания, резко повысит производительность труда или же уничтожит все человечество и лишит всех нас работы.

Быстрее всего достижения ИИ будут внедряться в военное дело: скоро мы почти наверняка увидим массу полностью автономных дронов, самостоятельно принимающих решения об убийстве. Точно это случится быстрее, чем человечество доверит ИИ управление гражданскими авиалайнерами (или другие работы, связанные с безопасностью).

А вот что индустрия ИИ у нас отнимет — это финансовые ресурсы. В США капитальные инвестиции в эту сферу уже больше, чем во все остальные индустрии, вместе взятые. Медиа тут в особо большой опасности: произведенные ими истории и новости уже забирают бесплатно, чтобы агенты ИИ могли потом отдать их пользователям за деньги. Обязательно обсудим все эти процессы через 12 лет на «Медузе».

Каким бы ни был мир через 12 лет, хочется, чтобы сохранилась возможность его познавать во всем его прекрасном и ужасном разнообразии. Хочется верить, что работа над ошибками глобализации не приведет к тому, что закроются границы, а технологический прогресс — к тому, что люди будут выброшены из контура познания.

В остальном же прогресс до сих пор делал мир лучше и интереснее (пусть многие и считают иначе), и нет оснований считать, что к 2038 году эта тенденция изменится.

Алексей Уваров, историк

В какой мере мир обречен на негативный или позитивный сценарий — во многом зависит от нашего ощущения в моменте. Так, многим сотням тысяч лондонцев осенью 1940 года приходилось жить под постоянными бомбежками нацистских люфтваффе, чтобы затем застать мир «Битлз» и высадку человека на Луну. Насколько хорошо просматривалось это будущее из тогдашнего настоящего — хороший вопрос.

Другое дело, что мы привыкли жить в мире, который идет в «правильную» сторону, в мире, который обречен на прогресс. Но человечество жило тысячелетиями в другом мире. В том числе в мире, в котором случились две мировые войны, геноциды, ядерные бомбардировки городов, Чернобыль и Фукусима. Все эти страшные трагедии не обрекли будущие поколения на вечное страдание, хотя страдание переживших эти ужасы — неизмеримо.

Возможно, в этом и кроется надежда для нас: мир не обречен на прогресс или самоуничтожение ни «ходом истории», ни «логикой развития человечества». Все зависит от нас — людей, и принятие на себя субъектности может помочь нам вернуть себе веру в будущее.

Задним числом мы склонны приписывать многим трагическим событиям неизбежность, но на деле не предопределено ничего. Так и нам не следует ожидать от 2038 года ни летающих автомобилей, ни пепла ядерного апокалипсиса. Это будет новый меняющийся мир, в чем-то менее сбалансированный и менее предсказуемый, чем наш.

Но вопрос не в том, в какую сторону движется мир, а в том, что можем мы сами сделать для нашего будущего. Верю и надеюсь на то, что мир в 2038 году станет тем местом, где каждый будет брать больше ответственности за свою жизнь и за свое будущее.

Галина Юзефович, литературный критик

Из той точки, в которой мы сегодня оказались, трудно увидеть какие-то светлые сценарии, но я попробую.

К 2038 году мир если не полностью исчерпает идею войн как метода разрешения противоречий (на это надеяться не приходится), то во всяком случае вступит в следующий долгий период относительного мира. 

Понятно, что искусственный интеллект никуда от нас не денется (хотя я, как природный луддит и технопессимист, была бы и не против), но я практически уверена, что в ближайшее время будут выработаны конвенции по его использованию, так что восстания машин и тотальной катастрофы на рынке труда (в том числе труда творческого) к 2038-му я не опасаюсь.

Ну а если обратиться к моей профессиональной сфере, то я думаю, что совсем скоро мы увидим возвращение моды на интеллектуализм и серьезное чтение. В принципе, это происходит уже сегодня, но, на мой взгляд, это «длинный тренд», который через 12 лет не выдохнется, а, наоборот, наберет силу. Социум неизбежно будет поощрять бумажные книги, длинные романы и медленный дофамин как то, к чему надлежит стремиться, а рилз в инстаграме и прочий «быстрый» контент станут чем-то стыдноватым — вроде фастфуда. 

Позволю себе отослать читателя к песне Джона Леннона «Imagine», лучше всего формулирующей мои идеалы, и сосредоточусь на книжной сфере. Мне очень хочется верить, что к 2038 году мода на чтение вернется на самом деле — не только как социально одобряемое поведение (в этом качестве она вернется обязательно — уже возвращается), но и как нечто большее. Что книги опять будут в фокусе общественного внимания, что их будут не только ставить на полки и красиво фотографировать, но и в самом деле читать, обсуждать, разделять друг с другом.

На фоне всех колоссальных катаклизмов, которые мы наблюдаем, и тех, которые пока только предвидим, это может показаться ничтожной мелочью и волюнтаризмом человека, которому просто очень нравится читать. Но я в самом деле уверена, что именно чтение позволяет и отдельному человеку, и человечеству как виду поддерживать определенный уровень глубины и сложности.

А кроме того, книга — это универсальный тренажер эмпатии и основа для продуктивной, но при этом неконфликтной дискуссии, без которой, как известно, подлинно демократическое общество невозможно. Словом, в том будущем, в которое я рассчитываю попасть, чтение снова будет важно, причем и как индивидуальная, и как коллективная практика. 

А каким вы видите будущее в 2038-м? Присылайте свои варианты!

«Медуза»

Портреты: Dimitrios Kambouris / Getty Images / AFP / Scanpix / LETA; Kristina Nikishina / Epsilon / Getty Images; «Медуза»; Martin Ahven / Õhtuleht / Scanpix / LETA; страница Марии Москалевой в Instagram;