Познакомьтесь с Елизаветой Капинос — победительницей выборов в Берлине. Она родилась на Камчатке, а теперь — депутат в округе Темпельхоф-Шенеберг от партии «Зеленых»

20 сентября в Берлине завершились выборы в палату депутатов (парламент города) и районные советы. На них определилось новое правительство, которое будет руководить столицей Германии в ближайшие пять лет. Среди победителей выборов есть россиянка Елизавета Капинос, которая переехала в Германию в 2020 году. Она стояла на девятом месте в списке партии «Зеленых», которые по результатам голосования получили 14 мест в районном совете в округе Темпельхоф-Шенеберг. «Медуза» поговорила с Капинос о детстве на Камчатке, политической карьере в Берлине и сотрудничестве с «Альтернативой для Германии» (АдГ). 

«Оптимизм, с которым берлинцы смотрели в будущее, поутих»

— Поздравляю с победой на выборах! Как вы себя чувствуете? 

— Спасибо за поздравления. У меня сейчас много эмоций. С одной стороны, закончилась интенсивная предвыборная кампания — и есть ощущение, что можно расслабиться. С другой — все только начинается. Так что радость от победы перебивает предчувствие начала работы, но все-таки можно немного отдохнуть.

— Вас удивили результаты выборов и результат «Зеленых»?

— Мы смотрели на [предвыборные] опросы, но успех левой партии превзошел наши ожидания. Я поздравляю их с победой — и отдельно кандидатку в мэры Элиф [Эральп]. Они провели отличную предвыборную кампанию. Конечно, мы [партия «Зеленых»] хотели такого же результата. Однако я считаю, что мы отлично выступили — вопреки росту популярности АдГ и похожих партий. Целых 15% берлинцев отдали нам свой голос. 

В районном совете Темпельхофа-Шенеберга, куда я баллотировалась, мы получили больше всех голосов и завоевали 14 мест в районном парламенте. Последние пять лет главой района был человек из нашей партии. Так что результат «Зеленых» на выборах показывает, что жители нашего района остались довольны тем, что мы делали, — и хотят, чтобы мы продолжали. 

— Вы родились на Камчатке — и вот-вот будете представлять жителей округа Темпельхоф-Шенеберг в Берлине. Это довольно необычный маршрут. Каким вы помните свое детство? 

— Путь до Берлина действительно неблизкий. В первую очередь я считаю себя камчадалкой и с большой теплотой вспоминаю Камчатку. Я родилась в небольшом городке, потом перебралась в Петропавловск-Камчатский, где жила до 15 лет. На меня сильно повлияло, что я выросла в месте с океаном и вулканами. Камчатка придает своим уроженцам жизненную силу — это заряженное место с особой энергетикой. Конечно, у меня есть воспоминания из детства, которых нет у других детей из России. Например, мы с друзьями говорили о полете «на материк» — материком на Камчатке называют остальную Россию. У меня были одноклассники, которые никогда не покидали полуостров, так как сделать это можно только на самолете. Из-за этого есть ощущение, что ты живешь в отдельном волшебном крае. 

Одна из вещей, которой мне сейчас не хватает в Берлине, — это снег. На Камчатке не так холодно, как многие думают, но из-за близости к океану у нас выпадало огромное количество снега. Я помню, как порой не могла выйти в школу — улицу так засыпало за ночь, что нужно было ждать, когда кто-нибудь расчистит дверь снаружи.

— Как вы оказались в Берлине?

— Сперва я переехала учиться в Москву. После школы я не знала, кем хочу быть, но меня интересовали науки на стыке общества, языков и истории. Я поступила на «Международные отношения» в Высшую школу экономики, потому что на Камчатке тогда не было подходящих программ. 

В Берлин я впервые приехала по обмену в 2018 году, потому что учила в университете немецкий язык. В свой первый же приезд я влюбилась в город и решила, что хочу жить именно здесь. После окончания университета я поступила на магистратуру по политологии в Свободный университет Берлина — и так здесь и осталась. 

— Чем вас в себя влюбил город? 

— Берлин не похож на другие немецкие города. Наверное, поэтому он мне и нравится. Я впервые приехала сюда в сентябре: люди еще сидели в парках, с балконов свисали радужные флаги, а на стенах красовались граффити в поддержку беженцев. Это был рай для студентки с прогрессивными взглядами. Еще я попала в бурлящую студенческую среду — в нашем университете студенты постоянно организовывали протесты, выступления, ярмарки, концерты — и меня это захватило.

— С вашего первого приезда прошло восемь лет. Как за это время изменился Берлин?

— Изменился не только город, но и я сама. Я уже не студентка, которая видит вокруг только прекрасное. У эмиграции есть свои фазы — и после безумной радости наступает тяжелый период, а затем выходишь на плато — отношение к городу выравнивается и становится объективнее. Я уже не смотрю на Берлин с былой эйфорией, но все еще очень его люблю. Берлин остался открытым и прогрессивным городом, каким был раньше. Однако сейчас местные смотрят с бо́льшим страхом в будущее, чем восемь лет назад.

За эти годы случилось много кризисов, которые изменили облик столицы и образ жизни людей. В Берлине заметно выросла стоимость жизни, и это сильно влияет на его жителей. В отличие от других столиц, Берлин не самый богатый город Германии. Здесь живет множество художников, танцоров, театралов или сотрудников некоммерческих организаций, чья работа не слишком хорошо оплачивается, но формирует образ города.

Рост цен заметен даже по денерам. Когда я только приехала, денер стоил 3–3,5 евро, а теперь — 7–7,5. Цены растут на все, в том числе на аренду. Многие говорят, что Берлин за годы стал грязнее. Мне так не кажется — мусор в городе был всегда. Я бы не хотела уходить в пессимизм и говорить, что «раньше все было лучше». Но оптимизм, с которым жители Берлина смотрели в будущее, поутих — у людей сейчас много страхов и переживаний. 

— Как эти переживания влияют на то, куда движется город? И на то, за кого голосуют его жители? 

— Результаты выборов показывают, что большинство берлинцев голосуют за прогрессивную политику, несмотря на все кризисы. Многие партии справа используют ностальгию — они говорят о том, как все стало плохо, и думают, как бы вернуться в прошлое. При этом они постоянно против чего-то — например, бордюрных ограждений, велодорожек, — и мне неясно, за какой образ будущего они выступают. Мне нравится, что прогрессивные партии, которые получили совместное большинство [на земельных выборах], на контрасте предлагают конкретный образ будущего. И я рада, что берлинцы хотят двигаться в этом направлении, — так что надежда точно есть. Мы живем в мире поликризисов. В нем легко чувствовать себя отданным на произвол судьбы. И лучший способ борьбы с этим чувством — взять что-то в свои руки и увидеть эффект от своих действий. Поэтому я и решила стать депутаткой районного совета. 

— Расскажите об этом поподробнее. Когда и почему вы решили пойти в политику? Вы хотели ею заниматься, когда жили в России?

— Когда я жила в России, политика долгое время казалась мне закрытой сферой, в которую нельзя так просто попасть. Я не росла с мыслью, что стану политиком. Однако я активно включилась в российскую политику еще в студенчестве через тему защиты прав женщин — ей был посвящен мой первый в жизни митинг в парке «Сокольники».

Когда я переехала в Германию, я стала активно следить за местной политикой. Однако мне не приходило в голову, что я могу занимать здесь выборную должность. Отчасти из-за того, что в России у меня просто не было знакомых, которые бы стали политиками или баллотировались на выборах. Я хорошо помню момент [в ноябре 2024-го], когда решила вступить в партию. Я была в командировке — и пошла с коллегами выпить по кружке пива после долгого мероприятия. В кнайпе люди выглядели обеспокоенными — [бывший канцлер Германии Олаф] Шольц вот-вот должен был выступить с речью. Мы открыли стрим на телефоне — и Шольц объявил, что коалиция распадается. 

Мы начали обсуждать происходящее с коллегами — и я поняла, что Германия катится не туда, куда мне бы хотелось. У меня в голове щелкнуло, что я хочу сама повлиять на происходящее через партийную систему — пусть даже мой вклад будет маленьким. В тот день я решила вступить в партию.

— Почему вы выбрали именно «Зеленых»? Вы рассматривали другие партии?

— Были партии, которые мне точно не нравились: АдГ, ХДС, ХСС — с ними мои взгляды не пересекаются. Из оставшихся «Зеленые» выделялись по нескольким причинам.

Во-первых, у них было самое четкое представление того, куда они хотят двигаться. Мне нравилось, что можно идти за воодушевляющей идеей будущего, а не только жаловаться, как все плохо. Во-вторых, мне важна тема защиты климата. Можно долго обсуждать ставку налогообложения или надо ли забрать жилье у компаний и поделить между жителями. Но если у нас не будет нашей планеты, все эти разговоры окажутся неактуальными. 

При этом у «Зеленых» классный социальный подход к проблеме климатических изменений. Партия признает, что изменения климата в первую очередь бьют по людям с низким достатком, слабым здоровьем и по пожилым, — это мне тоже важно. 

В-третьих, мне было важно, что «Зеленые» всегда выступали в поддержку Украины. У левой партии (Die Linke, — прим. «Медузы») исторически сложная позиция по этому вопросу — из-за их глобального подхода к международным отношениям.  

— Как в Германии устроен процесс вступления в партию? Это сложно?    

— Все оказалось проще, чем я думала. Во-первых, на любое мероприятие «Зеленых» можно прийти, даже если ты не являешься членом партии. Когда я об этом узнала, то пошла на встречу партии, где голосуют за депутатов, которые будут баллотироваться в бундестаг.   

Я увидела кандидатов, послушала их речи, дождалась объявления результатов — все было очень интересно. На мероприятии была приятная атмосфера — люди вели себя вежливо и свободно. Там обустроили общий буфет, куда каждый что-то принес: кто-то сделал салаты, кто-то испек пирожки. Также организаторы выделили специальную зону, где можно было оставить своего ребенка, — например, если на голосование приходит мама с тремя детьми, она может сдать их няне на время мероприятия.  

Когда я все это увидела, то подумала: «Класс! Я тоже так хочу». Потом просто заполнила заявление онлайн — и заплатила членский взнос. У «Зеленых» размер взноса пропорционален зарплате — минимум один процент после налогов, по желанию можно платить больше. Но никто не попросит у тебя справку о доходах — ты сам указываешь в форме, сколько зарабатываешь. 

Главное — вступить в партию можно без гражданства Германии. В моем районном отделении у многих нет паспорта — и я сама вступила еще до того, как получила паспорт весной 2025-го. По закону голосовать за кандидатов внутри партии могут только граждане Германии. Однако «Зеленые» обходят это ограничение: сперва у них голосуют все члены партии, даже без гражданства, а затем проводится финальный опрос среди членов партии с гражданством — и они «подтверждают» результаты первого голосования.

— Насколько для вас важен этот промигрантский подход «Зеленых»? Вы не упомянули его, когда перечисляли причины вступления в партию.

— Когда я вступала в партию, я еще не знала, насколько «Зеленым» важна эта тема. Нам стоит поработать над имиджем, чтобы люди вне партии понимали это.

«Зеленые» хотят давать голос в политике тем, у кого его нет. Поэтому у партии один из самых высоких процентов членов с так называемым migrationshintergrund — это те, кто родился вне Германии, или те, у кого хотя бы один из родителей родился в другой стране. Я чувствую себя очень willkommen — в прямом смысле этого слова. Как будто партия буквально говорит тебе «Добро пожаловать!», даже если у тебя нет немецкого паспорта.

У «Зеленых» на разных уровнях много депутатов, которые не являются коренными немцами, а еще это единственная партия, у которой в бундестаге больше женщин, чем мужчин. Партия не только хочет дать голос недопредставленным в политике группам, но и у нее есть реальные механизмы, как это сделать. И я — живой тому пример. 

«Проще рассказать о своих проблемах мне, чем условному герру Мюллеру»

— Почему вы решили участвовать в выборах в этом году?

— Во время коронавируса, когда у меня было много свободного времени, я наткнулась в интернете на программу Diversify. Ее цель — помочь недопредставленным в немецкой политике людям получить политический опыт. Меня взяли на программу и предложили выбрать ментора из любой партии. Я обратилась к депутатке из городского парламента Берлина от партии «Зеленых» Марианне Буркерт-Ойлиц — и она согласилась. Никаких формальных рамок «менторства» не было — мы просто встречались в кафе и говорили на разные темы. Марианн постоянно подталкивала меня к участию в политике: звала на мероприятия, знакомила с людьми, объясняла, как устроена партия. Благодаря ей я перестала считать что политика — это только для немцев, и решила участвовать в выборах. Именно Марианн помогла мне с речью, с которой я выступала на внутрипартийных выборах в нашем районе.

Партия меня очень поддержала, а [после внутрипартийных выборов] многие говорили мне, как рады, что человек с другим родным языком и не немецкой фамилией хочет представлять «Зеленых». В Берлине живет очень много людей без немецкого гражданства — около 25%. И первое поколение мигрантов — те, кто сами переехали в страну, — очень слабо представлены в немецких органах. 

— Вы баллотировались в округе Темпельхоф-Шенеберг. Что это за округ? Как долго вы там живете? 

— Я живу в Темпельхофе-Шенеберге со своего первого приезда в Берлин. Поэтому я считаю себя коренной жительницей — в масштабе своей жизни. Наш район — один из самых больших в Берлине, с населением небольшого города. Он очень разный и простирается от центра Берлина на юг. Центральная часть района, Шенеберг, известна своими хиповыми барами и ресторанами. Ноллендорфкиз — квартал, знаменитый квир-местами и богатой квир-культурой. Еще есть Курфюрстенштрассе, где проблемы с наркозависимостью и проституцией. 

Я живу в Темпельхофе — это золотая середина Берлина. Он не настолько джентрифицирован, как многие другие районы, и совмещает архитектуру всех периодов. Тут есть и знаменитые altbau, и нацистская архитектура, и западногерманские панельки. На юг от Темпельхофа простираются частные дома с садами, где живут [обеспеченные] люди — у которых есть семья и машина. 

В Темпельхофе-Шенеберге живут самые разные берлинцы. Заниматься политикой в таком районе непросто — сложно понравиться всем. Но нужно смотреть на разные интересы и образы жизни жителей — и постараться всех учесть.

— Если я правильно понимаю, у вас не было персональной программы. При этом у «Зеленых» есть программа по каждому району, которую вы и будете воплощать в жизнь. Какие пункты в этой программе вам важнее всего? 

— Я бы не сказала, что у меня нет своей повестки. Конечно, я буду реализовывать программу «Зеленых», но есть сферы, которые мне наиболее интересны. 

Проблемы прав женщин, а также права уязвимых групп — тех, кто больше всего страдает от повышения цен в городе или климатических изменений, — остаются для меня особенно важными. Например, я очень хочу, чтобы мы смогли увеличить количество мест в приютах для женщин в нашем районе — ранее этим центрам урезали финансирование. 

Во время кризисов уровень насилия над женщинами и квир-людьми растет. В Германии и даже в Берлине он находится на исторически высоких отметках. Я хочу своей политикой поддерживать места и людей, которые помогают пострадавшим от насилия людям. 

Другой важный для меня аспект — это здания, так как я работаю в этой сфере. Многие дома в нашем районе находятся в плохом энергетическом состоянии — и это нужно менять. Будем смотреть, что возможно сделать на уровне района. Мне важно, чтобы наш район был экологичным и доступным для всех. В условиях, когда у нас не получается затормозить климатические изменения, нужно приспосабливаться. Например, нужно сажать больше деревьев — потому что находиться в пекло на улице без деревьев невыносимо. Это лето в Берлине было очень жарким — особенно тяжело пришлось пожилым людям и людям с детьми. Ведь обычно в пекло на улице находятся, например, женщины, которые забирают детей из садика.

— Как вы готовились к выборам? 

— Основная форма агитации во время предвыборной кампании — это разговоры с людьми на улицах. Мы встаем в проходном месте на районе и раздаем флаеры, рассказываем о кандидатах и кандидатках, просто общаемся с людьми. Другая форма привлечения избирателей — это поквартирный обход. На этих выборах мы обошли 42 тысячи квартир — и я даже не могу представить, сколько шагов прошли члены нашей партии, учитывая, как мало в Берлине лифтов. Лично я обходила по 50 квартир в час.

Другая важная часть предвыборной кампании — это плакаты. Если вы были в Берлине перед любыми выборами, то замечали, что каждый столб в городе обвешан плакатами нескольких партий. В этом году я сама развешивала плакаты — это настоящий акробатический трюк: нужно забраться по высокой лестнице на столбы и аккуратно прошить плакат специальными нитками. Плакаты можно вешать только с 12 часов в воскресенье [2 августа] — думаю, берлинцам смешно видеть, как в полдень со всех сторон вываливаются сторонники разных партий — и соревнуются, кто быстрее займет фонарь.

Ближе к выборам график становится плотнее. Мой день часто выглядел так: я вставала в семь утра, шла раздавать листовки, потом ехала на работу. После работы обходила квартиры, потом ложилась спать — и на следующий день все повторяла. Но это здорово — встречаешь много жителей района, которые действительно интересуются и хотят принять взвешенный выбор. 

— Как немцы относились к тому, что вы, по сути, призываете их голосовать за кандидата из России?

— Я не получала никаких негативных комментариев на этой почве. Люди сейчас относятся к этому [происхождению из России] довольно нейтрально. Кто-то слышал по моей речи, что немецкий у меня не родной, — и спрашивал обо мне. Многие восхищались моей смелостью — им было приятно увидеть человека не из Германии, который идет в политику. 

— Вы переехали в Германию уже во взрослом возрасте. Как это влияет на то, какие проблемы в городе вы замечаете?

— В некоторых вопросах у нас [мигрантов] есть свежий взгляд — так как нам есть с чем сравнить. Иногда сравнение в пользу Германии, иногда — нет. Мне кажется, мигранты порой подмечают то, что немцы не видят, так как привыкли к этому. Например, здесь хуже освещают общественные пространства. Мои подруги из Москвы часто говорили мне, что порой чувствуют себя ночью в Берлине небезопасно. Однако недостаточная освещенность зачастую вызвана правилами защиты птиц и животных, о которой власти Москвы особо не беспокоились.

Кроме того, у мигрантов есть экспертиза в сферах, где немцев нет. Например, немцы не ходят в учреждения по делам иностранцев — и бытует мнение, что они плохо работали как раз из-за того, что коренные немцы туда не хотят. Так бы они наверняка сразу навели шуму. Все, что связано с языковыми курсами, признанием дипломов и так далее, — немцы не сталкиваются с этими проблемами, поэтому тут важен взгляд людей с мигрантским бэкграундом. Зачастую люди не делятся проблемами в этих сферах — они не знают, как и к кому обратиться.

Хоть я и не смогу влиять напрямую на администрацию по делам иностранцев, я надеюсь, что кому-то будет проще рассказать о своих проблемах мне, чем условному герру Мюллеру. 

— Какие вообще есть полномочия у депутатов районного совета? 

— В отличие от городского парламента, районные советы не издают законов. Они могут что-то требовать от районной администрации, предлагать ей улучшения, контролировать ее работу. Основные инструменты в распоряжении депутатов — это запросы к администрации, контроль ее действий, рассмотрение бюджетов и совместное принятие решений о том, в какую сторону движется район. 

У Берлина есть проблема — очень много объектов находятся и в подчинении города, и в подчинении района. Например, условная дорога или школа — она находится в Берлине, но и одновременно в конкретном районе. Из-за этого часто возникает пинг-понг [между городским парламентом и районным советом], так как никто точно не знает, чья это ответственность. 

Районы точно отвечают за районную транспортную политику. Самый простой пример — это вопросы вроде «где будет новая велодорожка». Но также районы решают, где и как будут устроены дороги, парковочные места. Деньги с парковочных мест идут в бюджет района, а не в бюджет всего Берлина. Также район отвечает за состояние зданий, может одобрять или запрещать строительные планы и так далее. 

— Что вы сделаете первым делом на новом посту? 

— Мы продолжим решать вопросы, которые остались от прошлой фракции, так как политика не останавливается на электоральных циклах. Один из волнующих меня вопросов, который остался с прошлого созыва, — это строительство Jugendzentrum (Центр детства и юношества, — прим. «Медузы») в нашем районе. У центра долгое время не было постоянного здания, и его наконец решили построить, но возник конфликт между ответственной организацией и жителями района. Им не нравится, что у них по соседству будет центр, где по вечерам проходят рок-концерты для молодежи. 

Я могу понять жителей, которые переживают из-за возможного шума. При этом я считаю строительство центра очень важным проектом, ведь в городе почти не осталось мест, где молодые люди могут провести время в кругу сверстников. Мне хочется найти компромисс — чтобы и центр наконец получил помещение, но и жителям не казалось, что решение приняли через их головы. 

— Продолжая тему непростых задач — одна из знаменитых проблем в вашем районе, о которой слышали даже те, кто не живут в Берлине, — это возможная застройка Темпельхофа. Какая у вас позиция по этому вопросу — и как вы можете повлиять на судьбу поля?

— Сперва объясню контекст. После закрытия аэропорта власти Берлина провели [в 2014 году] референдум, на котором жители проголосовали оставить поле как есть. В последние годы многие, например ХДС, выступают за застройку поля. Если не целиком, то хотя бы «по краям». Партия «Зеленых» против этих планов. Это непопулярная позиция — в том числе у русскоязычного населения, так что мне важно подробно рассказать, почему я так считаю. 

Во-первых, есть демократический аргумент — люди на референдуме решили не застраивать поле. Это уникальное пространство, которое, согласно исследованиям, служит легкими нашего города. 

Во-вторых, это просто прекрасное место: люди катаются на роликах и велосипедах, там можно готовить на гриле, заниматься садоводством. В бывшем здании аэропорта проходят концерты, оперы, цирковые фестивали. Там образовалась своя экосистема — с животными, насекомыми и растениями. 

При этом под полем нет никакой инфраструктуры, необходимой для жилых домов, — вроде канализации или линий электропередач. Получается, жилье придется строить с нуля — все раскапывать и прокладывать. Значит, квартиры будут недешевыми, да и в целом на поле невозможно дешево построить — представьте, какой там хороший вид из окна.

Застройка Темпельхофа не решит проблему доступного жилья в Берлине. Потому что это жилье будет не скоро и недоступным. При этом районный совет особо не может влиять на эту ситуацию. Хоть поле и находится в нашем районе, вопросом его возможной застройки занимается администрация Берлина. Мы можем лишь влиять через районное руководство на парламент Берлина — и убеждать их и дальше следовать результатам референдума. 

Устали от плохих новостей? Почитайте о новой музыке, сериалах и кино! Редакторы «Медузы» Софья Воробьева и Антон Хитров каждый день рассказывают о самых интересных культурных событиях в телеграм-канале «Плот» — максимально субъективно и с шуточками. Подписывайтесь — будем вместе спасаться в бурю.

«Мои немецкие ровесники не осознают, что демократия — хрупкая вещь» 

— Что вам дал опыт участия в выборах? Как он изменил ваше самоощущение, ваше отношение к городу? 

— Он дал мне агентность. Появилось ощущение, что я могу на что-то влиять, утихло ощущение беспомощности. Климатическая катастрофа, экономический кризис, подъем правых сил — все эти вещи беспокоят меня. В Германии вместе с популярностью правых партий появляется все больше антимигрантских и даже античеловеческих риторик — отчасти поэтому я решила идти в политику. Как человек из России, я видела, к чему приводят такие настроения, и мне было страшно, что в моем новом доме может произойти нечто подобное. Возможно, если бы я не прошла в районный совет, мой ответ был бы менее позитивным. Однако даже сам процесс — общение с людьми с разными мнениями, работа с волонтерами — очень воодушевляющая активность и прекрасное лекарство от безысходности. 

— По всей Германии у АдГ высокие результаты — даже в ваш районный совет прошли семь их депутатов. Как вы видите вашу будущую совместную работу? 

— Мне сложно представить ситуацию, при которой мы с ними проголосуем одинаково. Вряд ли мы в чем-либо сойдемся и будем что-либо разрабатывать вместе — это что-то из разряда фантастики. Однако парламентская работа не строится на том, что все должны согласиться, — она строится на коалициях из нескольких партий.

У АдГ в этом году будет возможность даже назначить одного stadtrat, то есть условно министра на муниципальном уровне, согласно распределению голосов. Это тоже вызов для нас — и нам, прогрессивным партиям и политикам левого толка, важно работать вместе. Если мы будем разъединены конфликтами, то не сможем добиться наших целей и еще больше людей скажут: «Давайте тогда из протеста проголосуем за какую-нибудь диаметрально противоположную партию — вдруг они добавят огонька в эту систему».

Это очень опасная тенденция. Многие не понимают, что играют с огнем. Люди с опытом взросления в авторитарных режимах лучше осознают опасность — ведь исторически авторитарные силы сперва приходят к власти демократическим путем, а потом они по кусочку разбирают систему — и их уже невозможно сдвинуть. Многие говорят: «Если АдГ не сделает ничего хорошего, то просто в следующий раз выберем другую партию». Как россиянка я им отвечаю: «Ребята, у вас уже может не быть такого шанса через пять лет». 

— Как раз параллельно с выборами в Берлине в России проходили думские выборы. Вы следили за ними? Что думаете об их результате? 

— Конечно, я слежу за событиями в России — мне небезразлично происходящее в стране. Также я думаю, что в происходящем в России скрыто много уроков для Германии и других стран Европы. Я часто говорю своим немецким друзьям: «Пока у вас есть возможность — делайте что-то: через органы власти, активизм, демонстрации». Я боюсь, что люди моего возраста, выросшие в Германии, не осознают, что демократия — хрупкая вещь. Они думают: «Небо — голубое, трава — зеленая, демократия — есть и всегда будет». Однако, смотря на Россию, понимаешь, что это не так. Конечно, результат выборов в России меня не удивил. Я люблю говорить своим немецким друзьям, что выборы в Берлине были для меня первыми, где я могла голосовать — и не знала результат заранее. Для меня это новый опыт.