Война стандартов: как поделить цветной телеэфир. Часть 2

В прошлой статье мы начали разбираться, как так вышло, что в мире появилось аж три главных стандарта передачи цветности в телевидении. В этом обзоре мы продолжим погружаться в технические нюансы и увидим, как даже внутри Европы не удалось прийти к общему знаменателю.

Три ответа на три вопроса

Давайте вспомним первую часть и сложим то, что получилось, потому что дальше пойдёт голимая политика.

NTSC отвечал на вопрос 1953 года: как вообще уложить цвет в чёрно-белый канал и не сломать миллионы телевизоров. Задачу решили, но получили серьёзную проблему: оттенок зависел от фазы, а фазу портило всё на свете. В стране, где сеть AT&T от побережья до побережья выстроена и выровнена по градусу, а у зрителя ручка Tint под рукой, это терпимо.

SECAM отвечал на вопрос 1956 года: как сделать цвет, который переживёт длинный тракт, ретрансляцию и не всегда идеальные условия в линии. Чаще всего неидеальные. Ответ: частотная модуляция и память на строку. Цена: нельзя микшировать без перекодирования, поднесущая шумит на чёрно-белых участках, цветные фронты мягче, чем хотелось бы. Для стран с тысячами километров радиорелейных трактов такая устойчивость оказалась очень кстати.

PAL отвечал на вопрос 1962 года: как сохранить всю логику NTSC, включая совместимость с уже разработанной аппаратурой, но устранить ошибку оттенка. Ответ: переворот фазы через строку и та же память на строку. Цена: та же стекляшка, лицензия и чуть более сложная обработка сигнала при записи и монтаже, потому что фаза поднесущей повторяется только через восемь полей.

Если свести основные параметры в один список, то вот:

• NTSC-M: 525 строк, 60 полей в секунду (точнее 59,94), полоса видео 4,2 МГц, канал 6 МГц, одна поднесущая 3,58 МГц, квадратурная модуляция, звук на 4,5 МГц выше несущей изображения.

• PAL-B/G: 625 строк, 50 полей, полоса 5 МГц, канал 7 или 8 МГц, поднесущая 4,43 МГц, квадратурная модуляция с переворотом фазы через строку, звук на 5,5 МГц.

• SECAM-D/K: 625 строк, 50 полей, полоса 6 МГц, канал 8 МГц, две поднесущие 4,40625 и 4,25 МГц, частотная модуляция, цветоразности через строку, звук на 6,5 МГц.

Запомните прежде всего разнос звука: 5,5 МГц у B/G и 6,5 МГц у D/K. Когда доберёмся до советской Эстонии и финского телевидения, этот один мегагерц внезапно окажется важнее разницы между PAL и SECAM.

Сделаю отступление, потому что здесь легко запутаться в буквах.

PAL, SECAM и NTSC описывают только способ, которым в телевизионный сигнал упакован цвет. А стоящие рядом B/G, D/K, M, I или L — уже другая классификация: это вещательные стандарты радиоканала. Они задают ширину телевизионного канала, полосу видеосигнала, разнос между несущими изображения и звука, способ модуляции и некоторые другие параметры. Поэтому PAL-B/G и SECAM-B/G могут различаться цветом, но иметь одинаковую радиочасть, а PAL-B/G и PAL-D/K, наоборот, кодируют цвет одинаково, зато требуют разного тракта звука и немного по-разному устроенного эфирного канала.

В СССР использовалась система D/K с разносом звуковой несущей 6,5 МГц, в Западной Европе чаще B/G с 5,5 МГц, а американская M — это уже 525 строк, 60 полей и канал шириной 6 МГц. Поэтому надпись вроде «PAL/SECAM B/G, D/K» на задней стенке телевизора означала сразу две возможности аппарата: понимать несколько способов кодирования цвета и работать с несколькими вариантами самого телевизионного радиоканала.

И ещё одно замечание: в привычных нам европейских вариантах PAL и SECAM 625 строк и 50 полей были общими — различался именно способ кодирования цвета.

Поэтому превратить PAL в SECAM и обратно просто: декодировал цвет, закодировал заново. А вот превратить NTSC в PAL — значит пересчитать 525 строк в 625 и 60 полей в 50, и это уже совсем другая задача, с отдельной стойкой оборудования. Разница между «цветными» и «строчными» стандартами будет важна, когда дойдём до того, кто с кем обменивался программами.

Итак, к началу 1965 года на столе лежали три работающих системы. Американская, испытанная десятилетием эфира. Французская, испытанная передачами и записью. Немецкая, показанная экспертам два года назад и уже собранная в приёмник.

Осталось выбрать одну на всю Европу. На это отводилось два заседания международного консультативного комитета по радио, CCIR. Вена в 1965-м и Осло в 1966-м.

Как вы уже догадались, одну не выбрали.

Пароход на Рейне

Здесь надо сделать над собой усилие и вспомнить Францию 1964 года. Президент де Голль. Только что рухнул национальный компьютерный гигант Bull, который пришлось отдать американцам из General Electric, и это восприняли как национальное унижение. В воздухе висит слово «независимость»: от НАТО, от доллара, от американской техники. Цветное телевидение в этой картине, по выражению самого де Голля в записи Пейрефита, «визитная карточка Франции».

Первую попытку французы сделали с недавним противником. В январе 1963 года де Голль и Аденауэр подписали Елисейский договор о франко-германской дружбе. Незадолго до решающих конференций министр информации Ален Пейрефит встретился с западногерманским коллегой Карлом-Гюнтером фон Хазе. Встреча прошла на пароходе, который плыл по Рейну.

Пейрефит предлагал ФРГ взять SECAM, аргументы были в основном политические: два народа, одна система, Европа против Америки. Фон Хазе отказался. У немцев к тому времени был свой PAL, своя Telefunken, свои патенты и свои производители телевизоров, которым французские лицензии были ни к чему.

В январе 1965 года де Голль назначил дипломата Франсуа де Лабуле межведомственным делегатом по цветному телевидению. Появилась целая структура под названием FRANTECO, чьей единственной работой было продать SECAM миру. Дипломат во главе технического проекта — это само по себе говорит о многом. И стратегию эта структура выработала, надо признать, красивую.

Если нельзя уговорить Бонн напрямую, надо зайти с другой стороны. Уговорить Москву. За Москвой автоматически пойдут страны Варшавского договора. В том числе ГДР. А ГДР — это половина Германии, которая ловит западные передатчики, и если Восточный Берлин будет в SECAM, то Бонну придётся подумать. Так, через Восток, Франция рассчитывала расколоть лагерь PAL.

Звучит как план из шпионского романа. Но шпионов здесь не будет. Будут министры.

Игры дипломатов

Что в это время происходило у нас? Вопреки расхожему мнению, Советский Союз к 1965 году цветным телевидением занимался уже больше десяти лет и имел не одну систему, а три.

Первая была последовательной, с вращающимся диском, как у CBS. Постановление Совмина об опытном цветном телевидении вышло в феврале 1953 года, в ноябре того же года на Шаболовке заработала опытная станция, а ленинградский завод выпускал приёмники «Радуга» с цветным диском перед экраном. Смотрели их в основном в телеателье. К 1956 году направление закрыли, как и в Америке, и по тем же причинам.

Вторая называлась ОСКМ, «одновременная совместимая система с квадратурной модуляцией». Это был советский NTSC, пересчитанный под 625 строк. С 14 января 1960 года с Шаболовки шло регулярное вещание в ОСКМ, выпускались телевизоры «Радуга» и «Темп-22» с масочными кинескопами, правда, ограниченными партиями, всего порядка четырёх тысяч штук. Во ВНИИТе, ленинградском институте телевидения, в 1964 году всерьёз считали ОСКМ самой перспективной, а PAL ставили на третье место из-за сложности приёмника.

Третья система родилась так. В сентябре 1964 года Вальтер Брух приезжал в Москву показывать PAL. По воспоминаниям инженера ВНИИТ Певзнера, после показа Владимир Теслер из НИИР, института радио Минсвязи, сказал коллеге: «Я сейчас придумал такую систему, что этот Брух может позавидовать!» Система получила имя НИИР.

В ней чередовались строки с квадратурной модуляцией, как в NTSC, и строки с опорной поднесущей для синхронного детектирования. Экспертиза ВНИИТ признала её работоспособной и оригинальной, ближе всего к PAL и чуть хуже его по помехоустойчивости. Но существовала она только в макетах.

Зимой 1964/65 года системы показывали в Москве группе министров во главе с зампредом Совмина Дмитрием Устиновым: SECAM гнали из Парижа, PAL из Лондона, по международным линиям связи. На лондонском показе вышел спор о цветопередаче: кому-то из советских зрителей кофточка ведущей показалась синеватой. Британский инженер Мак-Диармид что-то сказал в телефонную трубку, и в кадр влетел белый носовой платок. Платок оказался белым, спор закончился. Этот эпизод показывает, что на глаз системы почти не различаются, а решает совсем другое.

И решило другое. Ален Пейрефит, министр информации Франции, о котором мы уже вспоминали выше, был в Москве в январе 1965 года. А 22 марта 1965 года в Париже подписали межправительственное соглашение СССР и Франции о сотрудничестве в цветном телевидении. Западный партнёр, который в тот год поссорился с Вашингтоном, для Москвы был просто подарок. Де Голль как раз готовился выводить Францию из военной структуры НАТО (хотя и не из НАТО целиком, как бы странно это ни звучало). И телевизионное соглашение шло в одном пакете с большим договором о научно-техническом сотрудничестве и с подготовкой его визита в Москву летом 1966 года. Цветное телевидение оказалось идеальной первой сделкой: заметной, безопасной и очень громкой.

Французы, надо сказать, не наглели. Условия для нашей стороны были очень щедрыми. Никаких лицензионных платежей. Право дорабатывать систему. Документация, включая кинескопы, плюс, по архивной публикации «Родины», французский кредит на запуск производства цветных трубок. Американцы, для сравнения, просили за пакет NTSC полторы сотни миллионов долларов. Взамен СССР обязался поддержать SECAM в CCIR и в целом настоятельно рекомендовать его странам Варшавского договора.

Про экспортный контроль, который запрещал продавать Восточному блоку электронику такого класса, де Голль, по записи Пейрефита, высказался коротко: «Что ж, нарушим CoCom. Всё равно все нарушают». Британский посол в Париже телеграфировал в Лондон, что для де Голля это соглашение важнее, чем блокирование ядерных сил НАТО. А советский зампред Комитета по науке и технике Гвишиани, зять Косыгина, сказал французам вещь, которую в Москве вслух не говорили: если бы не политика, техники, вероятно, выбрали бы NTSC.

Соглашение подписали за три дня до открытия конференции в Вене, где Европа должна была выбирать единый стандарт. Это была политика и дипломатия во всей красе.

Вена, Осло и как голосуют инженеры

Промежуточное заседание CCIR по цветному телевидению открылось в Вене 25 марта 1965 года и шло две недели. Больше тридцати стран. Французская делегация приехала с дипломатами, чего раньше на технических заседаниях не бывало. Голосования как такового не было, только опрос, но цифры история сохранила: 22 делегации за SECAM, в основном Восточная Европа, 12 за PAL, 6 за NTSC, 3 воздержались. Решения не приняли, отложили до пленарной ассамблеи следующего года.

Самая интересная позиция была у британцев. Ещё в феврале 1965 года директива их делегации звучала так: «Настаивать на NTSC, возражать против PAL, решительно возражать против SECAM». К маю, посчитав, кто за кого, Лондон развернулся к PAL. Решение о PAL британцы приняли в ноябре 1965 года, публично объявили в марте 1966-го.

У британцев была и своя отдельная головная боль: их чёрно-белое телевидение с 1936 года шло в 405 строках, и как раз в 1964 году BBC2 начала вещать на европейских 625. Цвет решили пускать только там, а 405 строк доживали чёрно-белыми до 1985 года. Две реформы разом, по оценке BBC, почтового ведомства и независимого телевидения, обошлись бы в 45–50 миллионов фунтов. Для сравнения, цветная лицензия для зрителя стоила потом 10 фунтов в год. Главный инженер BBC Фрэнсис Маклин остался при своём мнении, что NTSC лучше, и даже потом присматривался к советской системе как к компромиссу. Но выбирали не инженеры.

Тем временем советская система НИИР зажила второй жизнью. В мае 1965 года её показали французам, в январе 1966-го совместная комиссия переименовала её в SECAM IV, а в апреле стороны договорились: в Осло защищаем SECAM IIIb, но, по секретному приложению, если Европа объединится вокруг SECAM IV, переходим на него. Это тот самый компромисс, который должен был примирить лагеря: французская память плюс немецко-американская квадратура.

Были на столе и экзотические варианты. Американская делегация в Осло продвигала систему ART, тот же NTSC, но с дополнительным опорным сигналом, который должен был компенсировать дифференциальную фазу. Её не поддержал никто.

Коалиция сторонников квадратурной модуляции, то есть NTSC и PAL вместе, называла себя QUAM, чтобы в голосованиях выглядеть крупнее. В лабораториях мира в те годы испытывали десятки вариантов. До финала дошли три с половиной.

Пленарная ассамблея CCIR в Осло шла с 22 июня по 22 июля 1966 года и была самой большой в истории комитета. К июлю сложилось три лагеря: SECAM IIIb, PAL и SECAM IV, за который стояли Бельгия, Люксембург, Португалия и Тунис. Франция предложила отказаться от своей системы в пользу SECAM IV, если промышленность возьмётся его выпускать.

Британия и ФРГ ответили, что не будут откладывать запуск цвета, назначенный на 1967 год, ни ради какого компромисса. Франция предложение отозвала. Опрос дал 15 голосов за SECAM IIIb, 12 за PAL, 3 за SECAM IV и 6 без предпочтения.

Единого европейского стандарта не выбрали. CCIR выпустил описательный отчёт, где были все три системы, и, как записано в документах, эксперты выразили надежду, что «эта тема больше никогда не появится в повестке CCIR». Обе стороны объявили о победе. Le Canard enchaîné съязвила про французский грузовик с демонстрационной аппаратурой SECAM IV, который так никуда и не поехал.

Так Европа и осталась разделённой. Западная и Северная в PAL, Франция, Люксембург и Монако для французской аудитории, Греция и весь Восточный блок в SECAM. Между ними Швейцария, которая в августе 1967 года выбрала PAL после испытаний в горах, и франкоязычная Романдия потом покупала мультистандартные телевизоры по четыре тысячи франков, чтобы смотреть передачи из Франции. И Италия, которая в семидесятые пыталась сделать свою систему ISA без лицензионных платежей, а закончила PAL в 1975 году, одной из последних в Западной Европе.

Что остаётся инженерам, когда политики уже всё решили? Запускать.

Лето 1967 года

Первой в Европе была BBC. 1 июля 1967 года второй канал BBC показал в цвете теннис из Уимблдона. С 1 января 1968 года цветная лицензия стоила 10 фунтов, ровно вдвое дороже чёрно-белой. К марту 1969 года в стране было 100 тысяч цветных телевизоров, к 1972-му — 1,6 миллиона, а чёрно-белые они обогнали только в 1976 году.

Большинство британцев цветные телевизоры не покупали, а арендовали. Покупка выходила слишком дорого. Первый и коммерческий каналы догнали BBC2 только 15 ноября 1969 года, и это тоже показатель: два с половиной года цвет в Британии шёл на одном канале, который смотрело меньшинство.

ФРГ запустила цвет 25 августа 1967 года, на радиовыставке в Берлине. Ритуал придумали торжественный: вице-канцлер Вилли Брандт нажимает красную кнопку, и страна становится цветной. Кнопка была муляжом, её потребовал художник-постановщик. А нервный техник переключил сигнал на секунды раньше, чем Брандт до кнопки дотянулся, так что в цвете пошёл и сам момент нажатия.

Вечером того же дня в цвете показали телевикторину «Золотой выстрел» с Вико Торриани. Цветных телевизоров в ФРГ на тот день было около шести тысяч при четырнадцати миллионах чёрно-белых. Стоили они от 2000 до 4000 марок, несколько месячных зарплат рабочего. В 1970 году цветной телевизор был в восьми домах из ста.

Цвет в ФРГ обошёлся недёшево и не только зрителям: ARD (крупнейшая телерадиокомпания) вложила в запуск 32 миллиона марок, ZDF (государственный телерадиоканал, «вторая кнопка») — 20, почтовое ведомство, которому принадлежали передатчики, — ещё 30, а промышленность — около ста. Картельную цену на телевизор в 2500 марок сломала торговая компания товаров по почте Neckermann, выставив аппараты под две тысячи. Но по-настоящему цвет в Германии пошёл только с Олимпиады в Мюнхене 1972 года и чемпионата мира по футболу 1974-го. А цветных телевизоров стало больше, чем чёрно-белых, лишь весной 1981 года. Четырнадцать лет после красной кнопки.

Франция включила цвет 1 октября 1967 года, в 14:15, на втором канале ORTF. Первый канал в 819 строках оставался чёрно-белым до самого выключения этих передатчиков в 1983 году, хотя на 625-строчных дублёрах в UHF он с 1975 года тоже шёл в цвете. Диктор произнёс «Et voici la couleur», «а вот и цвет», после чего показали министра информации и троих разработчиков.

В тот же день, 1 октября 1967 года, включился и Советский Союз. Регулярное цветное вещание по советско-французской системе открыли из студии на Шаболовке, ещё до переезда в Останкино. Страны обменялись картинками: советские зрители увидели французского посла, французские — советского, с материалами к пятидесятилетию Октября. Об этой синхронности договаривались специально, как о политическом жесте.

А вот первая внестудийная цветная трансляция — это отдельная история, которую можно восстановить по воспоминаниям её участника, инженера Певзнера. 7 ноября 1967 года на Красной площади работала первая советская цветная передвижная станция на шасси автобуса ЛиАЗ-158. Три камеры «Спектр-4П» на суперортиконах, один кодер SECAM на выходе коммутатора, второй в горячем резерве.

Когда на площадь вышли танки и земля затряслась, картинка со всех трёх камер задрожала и пошла волнами: суперортиконы поймали вибрацию как микрофон. Торжественное заседание 4 ноября из Останкино хотели тоже дать в цвете, но не дали. Для цветных камер нужно было 1500–2000 люкс, а в зале разрешили около тысячи, чтобы члены Политбюро в президиуме не потели. Режиссёр Аронов сформулировал: «Мы показываем не красивые картинки, а единение народа с партией и правительством». Станция потом получила золотую медаль Лейпцигской ярмарки.

Первые серийные советские цветные телевизоры пошли в ноябре 1967 года: «Рубин-401» в Москве, «Радуга-403» в Ленинграде, «Рекорд-101» в Александрове. «Рубин-401» — это 21 лампа, 15 транзисторов, кинескоп 59ЛК3Ц с диагональю 59 см, 350 ватт потребления и 65 килограммов веса. Столько весит взрослый человек. Стоил он 675 рублей при средней зарплате в 100–120. Полугодовой доход. При этом первые партии, по воспоминаниям работников отрасли, продавали ниже себестоимости. Всего «Рубинов-401» выпустили 107 тысяч, и это, по тем меркам, много.

Были у советского старта и свои закулисные детали. SECAM через советский спутник «Молния-1» проверили ещё в мае 1965 года, через месяц после запуска аппарата, и с ноября того же года цветные картинки ходили между Москвой и Парижем по спутниковому каналу. А в 1966 году советская сторона сослалась на соглашение с Францией, по которому на территории СССР используется только SECAM, чтобы не пустить американскую NBC писать в Москве в NTSC.

«Рубин-401» при этом получил Гран-при на Всемирной выставке в Монреале в 1967 году, ещё до начала серийного выпуска. Выставочный экземпляр и серийный аппарат, как обычно, были разными вещами.

Есть ещё одна дата лета 1967 года, о которой в разговоре про цвет обычно не вспоминают. 25 июня 1967 года прошла первая всемирная прямая передача «Our World»: 24 страны, спутники Early Bird и Intelsat, от четырёхсот до семисот миллионов зрителей, The Beatles с «All You Need Is Love». Шла она чёрно-белой.

Спутник цвет тянул, «Молния» гоняла цветные картинки с 1965-го. А вот преобразовать цветной сигнал из 525 строк в 625 и обратно тогда ещё не умели: цветной преобразователь стандартов у BBC заработал только к Олимпиаде 1968 года. Да и цвет в июне 1967-го был у трёх стран из двадцати четырёх. А Советский Союз, ГДР, Польша, Чехословакия и Венгрия вышли из передачи за четыре дня до эфира в знак протеста после Шестидневной войны. Так что первую цветную международную картинку, ту самую, с послами, наши зрители увидели только 1 октября, в обмене с Францией.

Чулок на экране и другие способы получить цвет

Остальная Европа подтягивалась по мере финансовых возможностей, и у каждой страны получилась своя история. Несколько из них стоит рассказать, потому что они показывают, что решал не только сам стандарт, а ещё кошелёк и соседи.

Шведское телевидение 1 апреля 1962 года выпустило в эфир «технического эксперта», который объяснил зрителям, как получить цветную картинку на чёрно-белом телевизоре. Нужно натянуть на экран нейлоновый чулок: мелкая сетка, по его словам, разлагает свет на цвета. Тысячи людей попробовали.

Настоящий цвет в Швеции запустили только 1 апреля 1970 года, и дату, говорят, выбирали с оглядкой на ту шутку. Восемь лет между розыгрышем и стандартом, и это в довольно богатой стране.

Нидерланды показали первую цветную передачу в сентябре 1967 года, а регулярно вещали с 1 января 1968-го. Телевизор стоил около трёх тысяч гульденов. Австрия выбрала PAL в феврале 1967 года и открыла цветное вещание 1 января 1969 года новогодним концертом Венской филармонии, что для Австрии логично. Швейцария после испытаний в Альпах остановилась на PAL в августе 1967 года, и с этого момента франкоязычные швейцарцы, которые смотрели французские каналы, оказались перед выбором: чёрно-белая Франция на старом аппарате, который умел французскую систему L с её вывернутой наизнанку модуляцией, или новый мультистандартный за четыре тысячи франков.

Италия пришла к цвету одной из последних в Западной Европе — позже перешла только Португалия, — и её история почти детективная. Против цвета выступали министр бюджета Уго Ла Мальфа и профсоюзы с левыми партиями, для которых цветной телевизор был роскошью и потребительским соблазном. В 1973 году спор о цветном телевидении даже привёл к отставке правительства Андреотти. Франция при этом лоббировала в Риме SECAM.

Итальянские заводы попробовали сделать собственную систему ISA, чтобы никому не платить, и бросили её через пару лет. Официально PAL выбрали в 1975 году, регулярное цветное вещание началось 1 февраля 1977 года. Через десять лет после Лондона и Берлина.

Так что вопрос «PAL или SECAM» в Западной Европе решался быстро. Долго решался вопрос «а можем ли мы себе это позволить». Стандарт выбирали за год, деньги искали десять лет.

Таблица предотвращения цвета

У нас деньги искали примерно столько же, только распределялись они иначе. Не по кошелькам зрителей, а по решениям Госплана. И здесь есть несколько цифр, которые я собрал по статистическим сборникам и мемуарам.

Начнём с того, почему SECAM устраивал не только политиков, но и заводы. Декодер SECAM не требует кварцевого резонатора, потому что в нём нет опорного генератора, который надо синхронизировать по вспышке. Кварц в 1965 году был дефицитной и дорогой деталью. Правда, вместо кварца в декодере десяток контуров, которые уплывают с температурой, но крутить сердечник умел любой мастер.

Линию задержки для PAL надо выдерживать с точностью в единицы наносекунд, а для SECAM допуск на порядок мягче, потому что в PAL от неё зависит фаза поднесущей, а в SECAM только совпадение строк. Для массового производства на советских заводах это были не мелочи. Технари ВНИИТ, которые в 1964 году ставили ОСКМ выше всех, потом признавали, что недооценили и PAL, и производственную простоту SECAM.

Испытывали системы честно, в том числе на том, что у нас было хуже всего: гнали сигнал через существующие радиорелейные линии и писали на видеомагнитофон «Кадр-1Ц». На таких трактах частотная модуляция выигрывала. И всё же ощущение, что свою систему довести не смогли, никуда не делось. Эту пилюлю слегка подслащивало то, что с французской системой было проще: её отдавали даром и с правом переделывать. Владимир Маковеев, который в семидесятые руководил ВНИИТР, вспоминал, что ещё раньше, при постройке ОСЦТ-2, купить готовый американский комплект NTSC для СССР «казалось унизительным».

Дальше цифры. В 1970 году в стране выпустили 6,7 миллиона телевизоров, из них цветных 46 тысяч. Меньше процента. В 1975 году 7 миллионов, цветных 589 тысяч. В 1980-м 7,5 миллиона, цветных 2,3 миллиона, уже каждый третий. В 1985-м из 9,4 миллиона телевизоров 4 миллиона были цветными. И только в 1990 году, при 10,5 миллиона телевизоров в год, цветных стало две трети. Двадцать три года от старта до реальной массовости. Американцам, если считать по доле домов, понадобилось восемнадцать лет, англичанам по парку телевизоров девять. Цифры не вполне сопоставимы, но порядок понятен.

Массовым цветным телевизором стал «Рубин-714» 1976 года: 60 килограммов, кинескоп 61 см, цена 680–715 рублей, полтора миллиона штук за десять лет. Центральное телевидение полностью перешло на цвет к 1977–1978 годам, региональные телецентры дооснащали цветной техникой до 1987 года. А система «Орбита», которая раздавала московскую программу через спутники на Сибирь и Дальний Восток, прибавила цветному эфиру миллионы зрителей, для которых, заметим, длинный тракт с частотной модуляцией был как раз кстати.

И два слова про испытательную таблицу, которую все знают как ТВ-сетку. До цвета в эфире висела монохромная испытательная таблица ТИТ-0249, и телевизионщики звали её «таблицей предотвращения цвета». В 1970 году в НИИР сделали цветную УЭИТ, универсальную электронную испытательную таблицу, с цветными полосами, серой шкалой и окружностями для проверки сведения лучей. Её вы наверняка помните, если застали телевидение до круглосуточного вещания.

Она провисела в эфире до конца аналога, до 2019 года, считайте полвека. По ней настраивали кодеры SECAM, по ней сводили лучи в «Рубинах», её мог объяснить каждый телемастер.

В завершающей статье цикла мы рассмотрим мучительный выбор Восточного Блока и то, с чем сталкивались инженеры и производители оборудования, при необходимости гонять цвет между стандартами.