Ученые НИУ ВШЭ предложили новый подход к оценке цифровых платформ и их влияния на экономику

Цифровые платформы стали повседневной инфраструктурой для миллионов россиян и все глубже входят в работу бизнеса — к такому выводы пришли ученые НИУ ВШЭ. Исследовательский коллектив НИУ ВШЭ предлагает смотреть на этот процесс шире электронной торговли и отдельных цифровых сервисов — как на изменение самого способа координации экономической деятельности. Об этом CNews сообщили представители ВШЭ.

В состав авторов доклада «Цифровые платформы в России: состояние, экономические эффекты и перспективы развития» вошли специалисты широкого профиля — экономисты, юристы и политологи. Авторский коллектив представлен Я.И. Кузьминовым (науч. ред.), Е.В. Кручинской (науч. ред.), А.С. Кошелем (науч. ред.), С.Б. Авдашевой, Н.В. Акиндиновой, Д.К. Стукалом, М.К. Глазатовой, Л.Д. Небиеридзе, В.Е. Якуткиной, Д.А. Авдеевой, А.В. Филатовой, С.Е. Чанновым, С.С. Домбаевым.

Актуальность такой постановки особенно возрастает сейчас, когда в России формируется специальный контур регулирования платформенной экономики. С 1 октября 2026 года вступил в силу Федеральный закон № 289-ФЗ «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики в Российской Федерации», устанавливающий специальные правила для посреднических цифровых платформ. На этом фоне, отмечают исследователи, принципиально важно не свести платформенную повестку только к регулированию крупнейших компаний: сначала необходимо понять, какой экономический эффект создают платформы, где он возникает и какими показателями его можно измерить.

Эту же актуальность отмечают и рецензенты доклада — А.Н. Шохин, президент РСПП, А.А. Аузан, декан экономического факультета МГУ, С.Е. Прокофьев, ректор Финансового университета при Правительстве Российской Федерации.

Для того чтобы оценить эффекты цифровой трансформации платформ, исследователи НИУ ВШЭ сформировали собственную эмпирическую базу, позволяющую посмотреть на платформизацию одновременно глазами населения, бизнеса, государства и отраслевых экспертов. В исследовании использованы результаты двух обследований домохозяйств в рамках проекта «Экономическое поведение домашних хозяйств» 2025-2026 гг.: 3 тыс. респондентов по онлайн-покупкам и 3 тыс. — по цифровым экосистемам и подпискам; данные опроса 1,12 тыс. организаций и 257 представителей органов власти, а также оценки 112 экспертов по 33 промышленным отраслям.

Полученные данные показывают, что экономический эффект платформ далеко не исчерпывается снижением цены. Для потребителей главным преимуществом онлайн-покупок стала экономия времени — ее отметили 58,1% респондентов. Широкий ассортимент назвали 53,9%, доставку — 47,5%, более низкие цены — 46,2%, возможность использовать отзывы других покупателей — 46,1%. Почти треть опрошенных — 29,6% — сообщили, что онлайн-заказы продуктов и товаров повседневного спроса экономят им более трех часов в неделю.

Для бизнеса картина в целом схожа. Наиболее часто организации отмечали сокращение времени совершения сделки — 33,7%, снижение затрат на поиск контрагента — 28,4%, снижение конечной цены — 21,0%, логистических затрат — 19,6%, расходов на персонал — 10,7%. Авторы подчеркивают, что эти показатели отражают долю компаний, заметивших соответствующий эффект, а не размер самой экономии. Но структура ответов принципиальна: предприятия чаще замечают выигрыш во времени и информации, чем непосредственно в цене.

«Мы привыкли измерять цифровую экономику через обороты компаний, продажи и число пользователей. Но платформа прежде всего меняет стоимость взаимодействия между людьми и организациями. Если предприниматель быстрее находит контрагента, если предприятие дешевле организует логистику, если человек экономит несколько часов в неделю, это реальный экономический эффект, хотя далеко не весь он виден в ВВП или выручке самой платформы. Поэтому следующий шаг — научиться измерять не только размер платформ, но и ту экономию ресурсов, которую они создают для других участников экономики. На новых данных 2026 г., которые мы тоже скоро опубликуем, видно подтверждение и развитие этого тезиса», — Ярослав Кузьминов, один из руководителей авторского коллектива, научный руководитель НИУ ВШЭ

Один из центральных выводов доклада состоит именно в этом: цифровую платформу недостаточно рассматривать как еще одну категорию компаний цифрового сектора. В юридическом смысле она остается хозяйствующим субъектом с собственником, активами и ответственностью, но в экономическом смысле по мере развития может приобретать инфраструктурную функцию для множества независимых участников. Через нее могут одновременно осуществляться поиск и сопоставление предложений, платежи, логистика, реклама, идентификация, работа с данными и подключение внешних сервисов. Поэтому значение платформы определяется не только ее собственной выручкой, но и масштабом хозяйственной активности, которая становится зависимой от созданной ею инфраструктуры.

При этом исследователи предостерегают от представления платформизации как универсального рецепта. Собственные данные НИУ ВШЭ показывают высокую неоднородность отраслей. Среди организаций 34,6% называют одним из основных ограничений платформизации высокую специфичность продукта, 30,0% — законодательные ограничения, по 29,8% — сбои платформ и низкую цифровую культуру. Высокая специфичность товара или контракта отличается от остальных барьеров: ее нельзя устранить новым регулированием или цифровым сервисом, поскольку в ряде случаев индивидуальная сделка просто плохо поддается стандартизации.

Антон Рубенчик, ИТ-директор «Сибура»: Драматический скачок в 2026 году случился не столько в моделях, сколько в харнессе цифровизация

Отсюда следует важный вывод для отраслевой политики: задача состоит не в создании «платформы в каждой отрасли», а в выявлении конкретных процессов, где действительно есть высокая стоимость координации, множество участников и возможность стандартизировать значительную часть взаимодействия. Особенно перспективным авторы считают дальнейшее развитие B2B-платформ — в закупках, промышленной кооперации, логистике, доступе к производственным мощностям и обмене данными.

Еще один результат исследования ставит под сомнение представление о неизбежном вытеснении традиционных каналов. 62,7% опрошенных организаций воспринимают платформы прежде всего как дополнение к существующим способам работы; о замещении посредников сообщили 14,7%, о вытеснении традиционных каналов — 12,6%, о создании новых рынков — 10%. Для значительной части экономики речь идет не о переходе от старой модели к новой, а о формировании омниканальной среды, в которой платформенные и традиционные способы взаимодействия сосуществуют. Это усложняет и задачу измерения. Собственная выручка платформы показывает лишь деятельность оператора, а совокупный оборот товаров и услуг через нее нельзя автоматически считать вкладом платформы в ВВП. Авторы предлагают различать как минимум три величины: собственную валовую добавленную стоимость оператора; добавленную стоимость независимых участников, создаваемую с использованием платформенного канала; и дополнительную добавленную стоимость, возникновение которой можно причинно связать с платформенной инфраструктурой. Последняя наиболее интересна с точки зрения экономической политики, но и наиболее сложна для статистического измерения.

Отдельный класс составляют немонетарные эффекты: экономия времени, расширение ассортимента, упрощение поиска, рост территориальной доступности, удобство платежей и другие изменения благосостояния, которые могут почти не отражаться в традиционной статистике. Поэтому исследователи предлагают развивать систему измерений, в которой показатели операторов дополняются данными о хозяйственной активности независимых участников и фактических изменениях издержек населения и бизнеса.

Доклад предлагает такую же функциональную логику и для регулирования. Масштаб компании, наличие больших массивов данных, вертикальная интеграция или объединение нескольких сервисов сами по себе не должны рассматриваться как нарушение. Те же механизмы, которые способны усиливать рыночную власть, одновременно могут обеспечивать экономию издержек, качество и новые продукты. Поэтому государственное вмешательство должно начинаться с установления конкретной проблемы и механизма ее возникновения, учитывать реальные альтернативы и экономическое обоснование поведения платформы и только после этого переходить к выбору соразмерной меры.

Тигран Саркисов, директор по управлению данными Х5: Без единых правил трактовки данных ИИ начинает делать неверные выводы бизнес

Особое внимание уделено данным и искусственному интеллекту. Авторы предлагают различать предоставленные, наблюдаемые и выведенные данные, а отдельно — информационные продукты, создаваемые в результате дополнительной обработки. Для ИИ предлагается оценивать не сам факт использования алгоритма, а функцию системы, степень ее автономности, значимость результата и возможный ущерб. Чем существеннее автоматизированное решение влияет на права человека или положение бизнеса, тем выше должны быть требования к прослеживаемости, возможности пересмотра и человеческому контролю.

В технологической части доклада сформулирован принцип внешней стандартизации при сохранении внутренней технологической свободы. Государству, по мнению авторов, важно устанавливать требования к тем интерфейсам, данным и функциям, через которые платформа взаимодействует с независимыми участниками, но не предписывать частной компании устройство ее внутренней системы. Аналогично переносимость данных и интероперабельность рассматриваются как разные инструменты: возможность перенести данные при смене платформы не означает необходимости обеспечивать постоянное взаимодействие всех систем между собой.

Авторы считают, что развитие платформенной экономики постепенно становится частью более широкой политики производительности и экономической инфраструктуры. Задача государства состоит не в максимальном увеличении числа платформ и не в максимальном количестве требований к ним, а в создании условий, при которых платформенная модель используется там, где она действительно снижает издержки и расширяет возможности участников, а регулирование применяется там, где установлен конкретный риск.

В этом смысле платформизация может стать одним из внутренних источников долгосрочного роста российской экономики — не только через создание новых цифровых компаний, но и через повышение эффективности уже существующих предприятий, более полное использование ресурсов, ускорение кооперации и распространение технологий. Ключевым условием этого становится способность государства и исследователей увидеть и измерить не только сам рост платформ, но и тот экономический результат, который возникает вокруг них.